- А если я скажу, что мы с Алёной уже давно тайно встречаемся, и она согласна выйти за меня?
- Что?!
- Что слышал. Хочешь, сейчас к вашему дому пойдём, я камушек в окно кину и подождём в переулочке, что у вас за крыльцом задним проходит? Там же за руку её к вам с Миловитом подведу, благословения попросим…
- Брешешь, собака! – Жирята грохнул кулаком по столу так, что ковш-скопкарь подпрыгнул, расплескав мёд, а два оловянных кубка повалились на бок. – Хрен тебе в рыло, а не благословения! Будешь у меня языком твоим поганым пол вылизывать!
Белая, холодная, словно лёд в аду, ярость вырвалась на свободу. Смела в один миг все препоны, ударила в сердце и голову, затопила всё его существо.
Птицей Алёша перелетел через стол, одним сильным и резким движением сшиб Жиряту с лавки на спину, прижал горло коленом. Словно жало змеи, мелькнул нож для разделки поросёнка.
- Убью, свинья жирная!
Жирята хрипел под коленом, пучил глаза.
- А ну прекратили! – рявкнул Мстислав Романович, - поднимаясь. – Недоумки пьяные!
Алёша глубоко вдохнул носом, медленно выдохнул сквозь сжатые губы. Поднялся, бросил на стол нож, поклонился князю:
- Прости, князь, но ты сам всё слышал и видел. И – да, я поборол Жиряту. Значит, Алёна моя.
- А я тебе слова не давал, голь подзаборная, - прохрипел Жирята поднимаясь. – В жопу меня поцелуй, а не Алёну тебе. Да, брат?
- Ага, - подтвердил Миловит. – В две жопы.
- Я кому сказал? – князь поискал глазами свой посох, вспомнил, что оставил его в опочивальне, сжал кулаки, опёрся ими о стол. – В поруб захотели все трое? Так я отправлю. На хлеб и воду.
- Эй, - неожиданно воскликнул старый боярин Гундяй. – Пусть на руках борются, такой был уговор!
- Правильно! – зашумели вокруг. – Пусть борются! Ставлю на Жиряту!
- И я на Жиряту!
- И я!
- На Поповича!
- С головой плохо? На Жиряту, знамо дело!
- Всё! – князь дал знак слуге. Тот сноровисто наполнил кубок мёдом, отскочил. Князь сделал несколько глотков, твёрдо поставил кубок на место. – Хватит, пир окончен. Все по домам. Погуляли.
- А как же Алёна, великий князь! – крикнул Алёша. – Люба она мне! Вели сватов заслать!
- Потом решу, - сказал Мстислав Романович. – Утомили вы меня все – дальше некуда. Хорошо я придумал - оружие сдавать перед честным пиром, а то бы давно перерезали друг дружку. Прямо хоть мёд на стол не ставь. Да и пиво тоже, пожалуй. Всё, я сказал. По домам!
Но потом, как известно, бывает только суп с котом. Ничего князь не решил. На следующий день прискакал на взмыленной лошади гонец от князя Мстислава Удатного, протрубили тревожный сбор, и дружина отправилась в поход. С ней и Алёша. Впереди их ждала уже третья за последние два года битва под Галичем.
Бог Троицу любит, говорят на Руси. Недаром говорят. Русские полки, наголову разбили объединённое войско галичан, угров и ляхов, и Мстислав Удатной сел, наконец, на галичский престол, взяв с прежнего короля Галиции угра Кальмана откуп в пятнадцать тысяч гривен серебром.
Изрядная доля того серебра досталась и храброй дружине союзника Мстислава Удатного – Мстислава Романовича Старого. Не обошли и Алёшу Поповича. Он вместе с Акимкой, Милованом и Жданом примкнул к дружинникам Удатного, и они с двумя тысячами союзных половцев ударили в тыл ляхам, которые уж было начали теснить дружину смоленского князя Ростислава Давидовича.
Это и решило исход битвы.
Это и хитрость Алёши.
В бешеной сабельной рубке, он посёк насмерть четверых ляхов, захватил главный польский стяг и предложил Мстиславу Удатному поднять его повыше и держать крепко.
- Что задумал? – весело спросил князь, знавший Алёшу ещё по Липицкой битве.
- Ляхи увидят стяг, подумают – это их князь Лешек полки собирает, побегут сюда. Тут-то мы их всех и переловим, как куропаток. Проще некуда.
- Ай да, Попович! – захохотал Удатный, хлопнув себя по бедру. – Хитёр, куда там твоей лисице. Делай! Сработает уловка – щедро награжу.
Уловка сработала.
Ляхи, угры и галичане потеряли в той битве только убитыми без малого десять тысяч человек и, хотя город штурмовали потом ещё семнадцать дней, победа осталась за русскими.
Более чем в три тысячи убитых обошлась она.
Среди них оказались и братья Збродовичи – Жирята и Миловит. Оба погибли как герои, забрав с собой не одного врага.
Алёша, получая от князя Мстислава Удатного свою честную награду, вызвался отвезти долю Жиряты с Миловитом их сестре Алёне.
- Она моя невеста, князь, - объяснил. – Кому как не мне весть горькую передать. Ну и гривны заодно.