- Ты слышал, как он меня назвал, - буркнул хан Котян.
- Слышал, слышал, - вздохнул киевский князь. – Ладно, что сделано, то сделано. Теперь у нас точно обратной дороги нет.
Да, не стоило убивать послов. Но – убили. И давать в этом отчёт киевский князь никому не собирался. Даже соратнику Мстиславу Удатному, с которым они не раз ходили вместе в походы и рубились плечо к плечу. В те времена, когда Мстислав Старый ещё мог рубиться.
Слово за слово, и совет кончился тем, что все едва не переругались вдрызг. Разошлись, во всяком случае, весьма недовольные друг другом, решив, что продолжат завтра с утра пораньше на свежую и холодную голову.
Когда же утренняя заря окрасила восток, то Алёша, по своему обыкновению поднявшись рано, увидел, что конные вои Мстислава Удатного покидают лагерь и молча, по трое вряд, направляются к броду на Калке…
- Ох и дурак, - только и сказал Мстислав Старый, когда Алеша разбудил его этим известием. – Не захотел, значит, ждать. Думает, если Удатным прозвали, то теперь удачу можно, как воду из Днепра шеломом черпать. Как есть дурак.
- Нам-то что делать? – спросил Алёша.
- Нам, то есть, мне и дружине на месте стоять, как вчера я и решил. А тебе… - он подумал. – Вот что. Негоже Удатного без пригляда оставлять. Иди за ним. Смотри в оба. Сам в драку не лезь, ты мне живым нужен. Когда увидишь, что дело к концу идёт, возвращайся.
- К какому концу? – не удержался Алёша.
- Ко всякому, - сказал Мстистав Романович. – Ко всякому, - повторил он, вздохнул и добавил. – В хороший не верю, плохого не хочу. Эх, сердце томится, беду чует… Давай, иди.
Первыми дрогнули союзники.
Легкая конница хана Котяна попалась на старую, как сама война, уловку – увлеклась преследованием якобы отступающего противника, оторвалась от галицко-волынских полков Мстислава Удатного и нарвалась на встречный удар тяжёлой татарской конницы.
Лёгкое оружие и броня пляшут против тяжёлого только на расстоянии. Стрелой с бронебойным четырёхгранным наконечником, точно выпущенной умелой рукой из доброго боевого лука, можно пробить кольчугу и пластинчатый доспех. Но против деревянного или трёхслойного плетёного щита, укреплённого металлом, такая стрела бессильна. И, уж тем более, никакой лук не спасёт от закованной в броню конной лавы, ощетинившейся тяжёлыми копьями. Только бежать.
Вот половцы и побежали.
Да так дружно и неудержимо, что сначала помяли галичан и волынцев, изрядно нарушив их строй, а затем разметали черниговцев, которые и вовсе не успели как следует выстроиться в боевые порядки – только-только переправились через Калку. Началась свалка.
Тем временем тяжёлая конница татар с диким свистом и гиканьем врезалась в уже дрогнувший строй галицко-волныских полков, смяла первые ряды, вошла во вкус, поймала кураж и врубилась со всей мощью в самую сердцевину русских.
Солнце ещё не успело выжечь степь, и густое облако пыли, как это часто бывало летом, не скрыло от взоров Алёши, Акимки, Ждана и Милована поле битвы.
Точнее, поле избиения.
Для наблюдения выбрали пологий холм неподалёку. Вершина холма, словно лысеющая макушка сельского батюшки, поросла редким кривоватым березняком вперемешку с боярышником и кустами шиповника. Полк не спрячется, а малому дозору лазутчиков – в самый раз. Спешились, привязали коней с обратной стороны холма, сами засели в кустах.
Видели всё.
Как большая часть половцев и черниговцев в панике перебралась обратно на правый берег Калки и, не останавливаясь, кинулась бежать дальше. Многие побросали оружие, щиты и доспехи ещё на левом берегу, чтобы не утонуть под их тяжестью, и теперь были неотличимы от толпы обычных мужиков, которые в мокрых портах и рубахах зачем-то бегут от реки, сломя голову.
Как меньшая часть пришла в себя, организовалась и повернула на помощь галичанам и волынцам, которые продолжали рубиться с татарами на левом берегу.
Как татары постепенно теснили русских по правую и левую руку, обходя центр.
Как княжеский алый стяг с ликом Спасителя вдруг из первых рядов двинулся назад, к реке, и отряд всадников числом до сотни принялся рубить привязные канаты и верёвки больших челнов и малых лодок, пуская их в свободное плавание – прочь от места переправы. Затем сами, попрыгав в оставшиеся и свистнув коней, оттолкнулись шестами и споро погребли к правому берегу. Послушные воинские кони плыли за ними, высоко поднимая головы над сверкающей под солнцем рекой.
- Что они делают? – обеспокоенно спросил Акимка.
- Бегут, - процедил Алёша. – Бежит славный князь Удатный Мстислав свет Мстиславович. Канаты порубил, чтобы татарам челны не достались. Думает, так погоню задержит.