- Так ведь и наши на этом берегу!
- Это нам с тобой они наши, - сплюнул Милован. – А князьям только их жизнь дорога. Эх… - он повернул к Алёше злое лицо. – Так и будем здесь, в кустах, как зайцы, сидеть?
- Ты предлагаешь нам четверым броситься в бой и геройски сложить головы? – осведомился Алёша. – Чтобы о нас потом сложили песни и легенды? Мол, легли русских храбры все до единого в битве с погаными татарами на реке Калке, и не осталось с тех пор на земле русской смелых и сильных. И первыми среди них лёг Алёша Попович с верными другами своими: Жданом, Милованом и Акимкой Торопом. Это ты предлагаешь?
Внутри него всё кипело, но он хорошо помнил наказ Ильи Муромца: «Единственное, что может тебя погубить, Алёша Попович, - твои горячность, удаль напоказ да похвальба необузданная. Умей держать себя в руках в любых обстоятельствах. Иначе всё без толку».
Милован смолчал. Только скрипнул зубами и снова уставился туда, где гибли под татарскими саблями и копьями остатки галицко-волынских полков.
- Гляньте, - сказал Ждан своим обычным неторопливым голосом. – Там, выше по реке.
Они посмотрели. Воздух был ясный, чистый, словно промытый. Далеко было видно. Выше по течению Калки на их берег переправлялся русский конный отряд. Переправлялся вплавь – люди приторочили к спинам лошадей оружие, щиты и кольчуги, а сами плыли вместе с ними, держась за луки сёдел.
- Копий двести, - прищурился Милован. – Много – двести пятьдесят. Неужто князь Мстислав Романович решил помочь? Поздно опомнился. Да и мало воев. Что такое две сотни? Татарва их проглотит и не подавится.
- Это не Старый, - сказал Алёша, вглядываясь в реку, где большая половина отряда уже переправилась и теперь споро натягивала мокрые, блестящие под солнцем кольчуги и рассаживалась по сёдлам. – Я никого не узнаю из нашей дружины.
- Да как ты узнаешь отсюда? – удивился Милован.
- Я бы узнал. И ты не прав. Две-две с половиной сотни добрых свежих мечей и копий – это сила. Ударить сбоку, из-за холма, когда враг решил, что победа уже его… - он поднялся во весь рост, приложил ладонь козырьком к глазам, вглядываясь. – Ух ты! – воскликнул. – Не может быть. Ребята, да это же наши, ростовцы! Гляньте на стяг!
Один из всадников как раз поднял стяг на длинном древке, уперев его в стремя. Под свежим ветром затрепетало короткое алое полотнище с вышитым на нём золотым древом. Рядом с древом стоял воин с секирой, а у корней лежала отрубленная голова Иоанна Предтечи.
- Точно, ростовцы! – воскликнул Акимка, вскакивая вслед за Алёшей. – Откуда они здесь?
- Я слышал на большом совете, что наш старый знакомый, князь владимирский Юрий Всеволодович, обещал прислать воев на помощь, - медленно сказал Алёша, словно мучительно раздумывая над чем-то.
- Точно, ты говорил, - кивнул Ждан.
- Но они не успели, - добавил Милован. – Застряли где-то под Черниговом.
Теперь все четверо стояли в рост на вершине холма, наблюдая над тем, как тяжело вооружённый отряд ростовцев выстраивается на берегу для атаки.
- Значит, кто-то всё-таки успел, - глухо произнёс Алёша. – Там, с ними, Илья. Я его вижу.
- Илья? - переспросил Милован. – Какой Илья? Этот твой библиотекарь, что ли?
- Библиотекарь, библиотекарь, - сказал Алёша с непонятной интонацией. – Скоро, думаю, все мы увидим, какой он библиотекарь… - он коротко глянул на Милована. – Зайцы, говоришь? Что ж, пришло время зайцев. По коням, ребята! Покажем татарве с какого конца за меч держаться.
Когда отряд ростовцев числом в двести тридцать три копья ударил в бок татарской тяжёлой коннице, дело шло к концу. Не оставь Мстислав Удатный своих воинов и остатки черниговцев и не сбеги, возможно, ростовцам удалось бы переломить ход битвы.
Или поспей они чуть раньше. Хотя бы на час-другой.
Но они не поспели.
Хотя поначалу двести тридцать три храбреца (двести тридцать семь с Алёшей, Жданом, Милованом и Акимкой) потеснили ряды татар и даже в какой-то момент позволили изнемогшим и потерявшим всякую надежду галичанам, волынцам и черниговцам воспрять духом и обрести новые силы, исход сражения был предрешён.
Слишком много было свежих, готовых драться и побеждать, воинов у Джэбэ-нойона и Субэдэй-Багатура – полководцев великого Чингисхана.
Слишком мало было русских, готовых драться и умирать за свою землю и победу на левом берегу Калки.
Те, кто мог бы в решительный момент прийти на помощь – киевские полки Мстислава Романовича Старого – так и остались на правом берегу. Они бы и двинулись на помощь, с радостью бы двинулись, но слова не было. Киевский князь, в котором, словно вешняя вода в берегах Калки, плескались обида, гордость и старческая осторожность, твёрдо приказал стоять на месте, и они стояли.