Дьяков, руководивший Минэнерго, а затем и холдингом с самого его образования в 1993 году, поначалу ничем Бревнову не мешал. Зачем мешать противнику, который совершает ошибку за ошибкой? Бревнову очень понравилась корпоративная авиация. ИЛ-62, принадлежащий РАО, возил молодого руководителя в Штаты и другие важные государства. И не всегда по делам. И не всегда в составе пассажиров корпоративных чартерных рейсов оказываются исключительно сотрудники компании. Иногда — жена, теща и/или собака Бревнова. Дачу он себе снял за 200 тысяч долларов в год. Дача как дача — коттедж в правительственном поселке Архангельское по Калужскому шоссе. Но министрам она полагалась по чину и доставалась по себестоимости с дотацией. А с коммерсантов драли три шкуры, то есть коммерческую цену плюс надбавку за честь жить за одним забором с членами правительства. Бревнов, хоть и управлял компанией, где главный акционер — государство, проходил по разряду коммерсантов. И платил соответственно.
В общем, Бревнов жил широко, а Дьяков ему не мешал. Копил материал, надо полагать. Потому что, когда в итоге пришла Счетная палата, долго копаться им не пришлось. Правда, сначала Дьяков попытался справиться с Бревновым самостоятельно, своей властью, так сказать. Он провел совет директоров и уволил Бревнова. На освободившееся место возглавляемый Дьяковым совет, естественно, назначил Дьякова. Решение прошло, но был один изъян: представители государства в совете голосовали за Дьякова без соответствующей директивы. Минтопэнерго это решение не признало. В РАО усилили пропускной режим. Сергей Кириенко, ставший к тому времени министром топливной промышленности, объявил, что законный руководитель РАО—Бревнов. Тот воспрянул духом и немедленно опечатал кабинет Дьякова.
Когда принципиальное решение о том, что Чубайс сменит Бревнова, было принято, Немцов столкнулся с неожиданным препятствием. Его протеже не хотел покидать свой пост. Не хотел писать никаких заявлений, шел на всякие ухищрения, делал вид, что не понимает, в чем дело.
— Ему страшно понравилось быть большим начальником со своим самолетом, — вспоминает Немцов. — Его, как я понимаю, поразила кессонная болезнь, с которой лично я столкнулся тогда впервые. Нельзя было резко поднимать человека на такую высоту. Мозги вспенились, как у водолаза при резком подъеме. Хотя я вот нижегородским губернатором стал практически в детстве. И вроде ничего.
Любопытно, что сменивший Дьякова на посту председателя совета директоров тогдашний замминистра Виктор Кудрявый оказался единственным профессиональным энергетиком, который практически заступился за отстраненного Бревнова. На заседании совета директоров он сказал, что каждый руководитель имеет право на ошибку. Тот самый Кудрявый, который прославился тем, что все эти годы отчаянно и со знанием дела боролся с Чубайсом, с его идеями, с его людьми и с людьми его людей. Бревнов хоть и не был “со стороны Чубайса”, но, несмотря на мимолетность своего пребывания у власти в РАО и на все свои заморочки, был “от реформаторов”, имея при этом свои взгляды на экономику. Пока ему не снесло крышу от высоты собственного положения и связанных с этим возможностей, что, впрочем, случилось практически сразу после назначения.
— Я когда в совете директоров был, как мог, вредил им, — признается Кудрявый, когда мы, почти через десять лет после описываемых событий, встретились сырым январским утром 2008 года за чаем в скромной кофейне на Сретенке. — А они вредили мне. Особенно мы бились, когда Волошина убрали (из администрации президента.—М.Б.,О.П.), аяоста-вался членом совета директоров.
— У обеих сторон получалось, кажется, неплохо?
— Да нет, — грустно улыбается Кудрявый, — у меня получалось не очень. У них лучше. Самое большое достижение мое и моих единомышленников было в том, что мы больше чем на год задержали принятие закона по реформе. Нас три человека было: Борис Васильевич Никольский в Совете Федерации и Ярослав Михайлович Швыряев — в Думе. Он очень сильный энергетик. Они с Никольским подготовили альтернативный вариант закона. Ну это все уже история, да и Бориса Васильевича уже нет. Я вот что скажу, — Кудрявый понижает голос и чуть подается вперед, — надо не бросать эту тему.
— В смысле?
— В смысле последствий, которые могут быть от того, что с РАО сделали. Причем я не исключаю вариант, что, может быть, все и вернется.
— Что вернется и куда?