Собрание прошло, и решение по Ремезову состоялось. Сам он ушел то ли в отпуск, то ли на больничный, оставив вместо себя первого зама. РАО назначило своего исполняющего обязанности гендиректора. Двоевластие. В такой ситуации решающее значение могут иметь “технические” детали. Кто контролирует здание. Кто занимает кабинет гендиректора.
Вечером 1 сентября 2001 года и.о. от Ремезова стоял с группой людей у входа в “Мосэнерго”, охраняя, видимо, его от непрошеных гостей.
Он не пустил в здание даже председателя совета директоров “Мосэнерго”. Когда журналисты его спросили об этом, он, как ни в чем не бывало, сказал:
— А какое он вообще имеет к нам отношение?
— Председатель совета директоров вашего как-никак...
— А рабочий день закончился, — не моргнув глазом объяснил он. — У нас рабочий день с полдевятого до пяти. А после пяти ему нечего у нас делать.
И видимо, чтобы самому удостовериться в своих словах, зачем-то добавил:
— Видите, и я стою здесь, а не в здании*.
Тележурналисты, столпившиеся здесь же, бросались к каждой большой черной машине, ожидая поймать кого-то из правительства или из депутатов. Никто не приезжал.
Становилось понятно, что без “выноса тела” из здания “Мосэнерго” не обойтись. Надо было физически освободить кабинет гендиректора. Задача осложнялась тем, что при всей легитимности решения о смене руководства “техническая” операция по выдворению одного и водворению другого должна в обязательном порядке согласовываться с органами милиции, на чьей территории такая операция осуществляется. На профессиональном языке это называется “правило земли”. Но это правило могло поломать всю операцию, потому что ясно, кто следующим за московским милицейским генералом узнает о ней и немедленно включит все ресурсы, чтобы этого не допустить.
То есть, с одной стороны, надо, чтобы милицейский генерал присутствовал или хотя бы знал об операции, а с другой — не сообщил об этом Лужкову. Задача казалась неразрешимой. Да и саму операцию надо было проводить на Раушской набережной, в трехстах метрах от Кремля. А в здании “Мосэнерго” на разных этажах и около кабинета Ремезова комфортно расположились крепкие, реально вооруженные ребята, прошедшие горячие точки, из трех частных охранных предприятий. Понятно, что никакие решения судов для них не указ. И если дойдет до силового захвата, даже с участием службы физической защиты судебных приставов, вероятность того, что обойдется без стрельбы, была далеко не стопроцентной. А получить стрельбу в этой ситуации, в этом месте, а если, не дай бог, еще и ранят кого-то...
Есть, правда, еще запасной вход, но там две двери, обе железные. Вторую охраняет опять же очень серьезный ЧОП, может быть оказано настоящее сопротивление. Но на всякий случай составили список подручных инструментов: кувалда, болгарка, фомка. Чубайс лично просмотрел и утвердил этот список инструментов штурма, чтобы ничего лишнего там не оказалось.
Оставалась нерешенной проблема начальника милиции. Расчетное время операции минут сорок, не меньше. Решение могло быть только одно: известить милицию как положено, при этом исключив ее контакт — а также контакт Ремезова с Лужковым — в эти сорок минут. В расписании мэра удалось обнаружить большое представительное совещание человек на пятьсот, с которого его для Ремезова точно вызывать не будут.
Как рассказывают люди, знающие о деталях операции, Чубайс в этот день выехал на своей машине в сторону мэрии и за двадцать минут до начала операции, не выходя из машины, звонил Лужкову. Вот, мол, последний шанс договориться. Встречаемся сейчас и договариваемся. Если нет, то нет. Машина стояла на Тверской, Чубайс звонил и был готов через несколько минут появиться у Лужкова и отменить операцию, если бы тот соединился. Но он так и не ответил. Как только началось совещание у мэра, судебные приставы, прикрываемые “робокопами” из службы физической защиты приставов, пошли на выполнение окончательного законного решения суда. После недолгого сопротивления пройдена первая парадная дверь, за ней вторая... По телефону Чубайсу докладывали: при прохождении второй двери встретили сопротивление неустановленного ЧОПа, и фоновые крики в телефонной трубке: “Осторожней, руку, руку!.. Звоните в МВД!” Звон разбитого стекла...
А в это время Андрей Трапезников голосом, больше подходящим для передачи “Спокойной ночи, малыши!”, рассказывал в прямом радиоэфире: “Продолжаются мероприятия по реализации корпоративных решений, связанных с дальнейшим укреплением менеджмента в “Мосэнерго”. В настоящее время идет реализация решения совета директоров, направленного на восстановление управляемости и дальнейшее повышение надежности энергоснабжения москвичей”.