— Бревнов на одном из совещаний линию в пятьсот киловольт назвал линией в пятьсот киловатт. Ну и все. Какой энергетик такого начальника слушать будет?
То есть Бревнов за короткий период своей работы в РАО успел послать сразу два сигнала о своей несостоятельности. Один — аппаратный, по центральному аппарату РАО, когда “не гак сел”, не занял главный кабинет. А другой сигнал он подал генералам системы “по проводам”, когда ватты с вольтами перепутал. А это два совершенно разных человека. Джеймс Ватт и Алессандро Вольта хоть и изобрели одноименные единицы измерения и жили примерно в одно время, но — в совершенно разных странах. Первый в Шотландии, второй — в Италии. А разница между ваттом и вольтом еще большая, чем между этими двумя государствами. Это вам любой электромонтер скажет.
— Вот Чубайс, — говорит Макаров, — ни одной подобной просечки не допустил.
Так что если бы Немцов не только Чубайса экзаменовал перед назначением, то, может, и не утвердил бы Бревнова или заставил бы его учить материальную часть.
Но были и у Чубайса подобные проколы, Макаров просто не в курсе. Чубайс рассказал, как через несколько месяцев после назначения, летом или в начале осени девяносто восьмого, проходило собрание генеральных директоров федеральных электростанций. Одного из докладчиков он строго так спрашивает: “Что у вас с абонентской платой?” В ответ — недоуменное молчание и шепот коллег: “Товарищ — с электростанции, а электростанции абонплату (платежи в РАО за пользование электросетями) не платят. Это забота соответствующего АО-энерго”.
Чубайс спросил о том, что его беспокоило и в чем не трудно, как ему казалось, разобраться, — поступление денег в РАО. Получилось глупо. Но, удивительное дело, ему простили, и этот его вопрос не стал очередным отраслевым анекдотом. Потом, во время новогоднего отпуска, Чубайс, раздраженный собственной оплошностью, нарисует подробную картинку: входящие и исходящие денежные потоки компании, что с ними происходит на каждом этапе.
Кроме удачи с предшественником, было еще одно обстоятельство, которое примиряло Чубайса с энергетическим генералитетом. Бревнов был для них никто, а Чубайс — хоть и бывший, но все же первый вице-премьер и глава администрации президента. Начальник, большой босс. Человек системы. Для людей в РАО “ЕЭС” он был частью ельцинской системы власти и управления страной. Как и остался им при Путине. При всех его либеральных взглядах и партийных обременениях в виде членства в СПС, он всегда считал себя государственником. Президенты это ценят. И люди (не только в РАО “ЕЭС”) видят, что президенты это ценят. На таком фоне незнание закона Ома для полной цепи теряло свое решающее значение.
От Немцова в качестве напутствия Чубайс получил бумажку с написанными от руки двенадцатью пунктами, в которых кратко излагалось, что надо делать с энергетикой страны вообще и с этой монополией в частности. Следовал ли новый глава РАО этим заветам и в какой степени, неизвестно, но этот листок до сих пор хранится у Чубайса в сейфе.
Группа идиотов во главе с Чубайсом...
Он сам произнес эту фразу, описывая цели и задачи, с которыми его немногочисленная команда пришла в РАО. С точки зрения здравого смысла и бизнес-практики стремиться к тому, к чему стремились они, не мог ни один вменяемый менеджер.
С кем ни поговоришь из команды Чубайса, собравшейся в РАО, — все они якобы знали заранее. Они в один голос утверждают, что шли сюда затем, чтобы ликвидировать эту монополию советского типа. Мол, мы с самого начала знали, что сделаем это...
Легко заявлять такое сейчас, глядя прямо в глаза собеседнику, когда до торжественных похорон и выноса тела компании остаются считанные недели. Легко быть дальновидным, глядя назад. Но ни в 1998 году, когда Чубайс высадился в РАО со своей немногочисленной командой, ни даже двумя-тремя годами позже никаких материальных следов того, что “они знали”, будто план был РАО “ЕЭС” ликвидировать, — ничего этого обнаружить не удалось.
Да, слухи о том, что Чубайс намерен расчленить компанию и распродать ее по частям, появились практически одновременно с его приходом. Даже словечко появилось “расчлененка”. Слухи оказались столь масштабными, что 6 июля 1998 года на встрече с работниками компании в Москве он вынужден был официально их опровергать. Встреча была посвящена совершенно другой теме. Компании представляли новых членов правления: Михаила Абызова, Андрея Раппопорта, Валентина Завадникова. Но пришлось отдельно остановиться на “расчлененке”.