— Сейчас наш фонд электроэнергетики стоит два миллиарда долларов. С 1999 года, когда он был создан, его активы подорожали в тысячу триста раз, — сообщает под конец Бранис. — Этот фонд вообще является лучшим фондом в мире по доходности среди всех категорий фондов за этот период. Так что нам было за что бороться.
— Но Чубайсу про это я не хвастался — всегда были более важные вопросы для обсуждения, — дипломатично добавляет он.
— Браниса очень не любили в РАО. Они вместе с Вадимом Клейнером из Hermitage просто вызывающе вели себя, но Бранис при этом — еще и неприятно-нагло, — с сожалением говорит Васильев. — Чубайсу довольно тяжело с ним было. Зато Бранис больше всех заработал на реформе электроэнергетики. Так что, можно сказать, это вообще реформа имени Браниса! Главное доказательство того, что реформа оказалась выгодным проектом.
Поле битвы после Чубайса
В финале фильма Тарковского “Андрей Рублев” есть эпизод про литье колокола. Посланцы великого князя ищут по всей Руси колокольных дел мастера — кто от моровой язвы помер, кого татары в Орду увели... Единственный, кто готов взяться за дело, — шестнадцатилетний Борис, которому отец перед смертью передал секрет колокольной меди. Поначалу его никто не принимает всерьез, и Борису приходится все делать самому—искать нужную глину для литейной ямы, копать эту яму... Потом руководить толпой мастеров и рабочих, которые годятся ему в отцы, а то и в деды. Не спать по нескольку ночей кряду. По интуиции менять дедовскую технологию, отмахиваясь от протестов старых мастеров и верного друга, — и даже отправлять этого друга на показательную порку в назидание остальным. А временами еще и приходить в ужас от мысли: а ну как колокол-то и не зазвонит. Завалить дело — верная смерть на плахе. Но благодаря его упорству, смелости, а то и Божьей помощи колокол все-таки отлит.
В наши дни похожая история разворачивалась с реформой электроэнергетики (забавно, что исполнитель роли Бориса даже похож на Чубайса в молодости). Но при внешнем сходстве немало и различий. Например, подавляющее большинство участников того эпизода из “Андрея Рублева” все-таки хотели, чтобы колокол зазвонил. А в нашем случае — нет.
Структурные преобразования в электроэнергетике не просто шли вразрез с интересами множества влиятельных противников. Их идеология сформировалась в девяностые, когда экономическую политику в стране определяли либералы, а воплощать замысел “младореформаторов” в жизнь пришлось, когда во власти утвердились взгляды иного свойства. Так что реформа электроэнергетики двигалась в одном направлении, а российская экономическая политика — пожалуй что и в противоположном. Еще один “крест Чубайса” получается, если наложить одну траекторию на другую?
— Ну и что, — просто отвечает Чубайс. — Поехали они в эту сторону или в ту, какая разница? Мои представления о том, что правильно или неправильно, не меняются же от того, что, например, “Единая Россия” победила на выборах (а СПС выборы проиграла. —М.Б., О.П.). Ну, победила, и что — вступать мне в нее, что ли? Конечно, такой ответ не исчерпывает весь драматизм ситуации. Но мое глубокое убеждение было и есть в том, что это единственно правильный вариант для энергетики. Если я считал так в 1998 году, то в 2008-м я готов подписаться под этим еще раз. Какая была бы альтернатива, если не делать реформу? Удвоение тарифов на фоне дефицита электроэнергии. Это легко могло бы стать экономической, а возможно, и политической катастрофой даже для современной, стабильной России.
— Мне, наверное, сотни раз говорили серьезные и умные люди: Толя, ты идиот. Все, что делаешь, абсолютно бессмысленно. Ты полностью потерял понимание реальности, — продолжает Чубайс, артистично копируя интонации своих трезвомыслящих знакомых. — Ну ладно, говорили они, вот ты увлекся, но посмотри вокруг, что происходит, газеты почитай — может, чего-то поймешь. Бессмысленно. Нулевые шансы. Какая еще реформа? Рынок, частная собственность, разделить хочешь? Это ты всерьез? Но я понимал, что, во-первых, это полностью соответствует моим убеждениям, во-вторых, это единственно правильный по моему пониманию вариант развития событий.
Одним из главных аргументов идеологических противников “реформы по Чубайсу” был риск сбоев электроснабжения страны. Вполне естественное предположение — что с обывательской, что с профессиональной точки зрения: старая система работала нормально, без перебоев, зачем же ее теперь менять.