В общем, если верить Кудрявому, пора готовиться к концу света. Тем более что в похожем тоне были выдержаны комментарии президента Путина по поводу московской аварии 2005 года. “Участившиеся в последнее время сбои в работе электроэнергетических систем — все это признак очевидных системных проблем в управлении, — отчитывал глава государства команду Чубайса на заседании Совета безопасности РФ вскоре после аварии. — Практика последнего времени показывает, что недостаточно быть просто хорошим экономистом, недостаточно умело управлять финансовыми потоками, акциями, корпоративными процедурами или недвижимостью для того, чтобы успешно, эффективно управлять такой огромной и жизненно важной для страны отраслью. Нужно еще быть профессионалом, чтобы понять значение одного маленького винтика в огромной энергетической системе страны. Понять, насколько важно своевременно обратить внимание на какой-нибудь дешевенький трансформатор и к чему может привести несвоевременное или нештатное его обслуживание”. Досталось тогда реформаторам из РАО и за пресловутое разделение “Мосэнерго” на четырнадцать частей.
— Но разве в советское время не отключалась электроэнергия, не падали самолеты, не сходили поезда с рельсов? — задает риторический вопрос Джек Ньюшлос. — Все это было — и замалчивалось. Просто сейчас происходит все то же самое, но заметнее.
В прежние времена загрузка электростанций проектировалась под конкретные промышленные предприятия, объясняет он, а сейчас многие из этих предприятий не нужны. Но благодаря росту потребления у населения и в сфере услуг меняется характер почасовой загрузки энергосистем. Поэтому ситуацию с нагрузкой на энергосистемы сейчас планировать сложнее, чем раньше. “Аварии происходят всюду. Все, что сделано человеком, ломается”, — повторяет Ньюшлос свой любимый афоризм. И в качестве иллюстрации рассказывает историю трехлетней давности: трехчасовое отключение электроэнергии в Лондоне, метро остановилось, в туннелях застряли тысячи людей. Причина? На одной из подстанций — вполне себе модернизированной и переоборудованной — лондонские мастера по ошибке вместо мощного реле поставили маломощное. Выглядят они одинаково, стоят приемлемо. А к большой аварии привела именно эта мелочь.
— Можно было не делить “Мосэнерго” на четырнадцать частей. Но: погода в тот день в Москве от этого бы не изменилась, пожар все равно мог бы произойти, и отсутствие резервных мощностей никуда бы не делось, — загибает пальцы Дмитрий Васильев. — Дело же не в том, что диспетчеры или менеджеры одной компании не поладили с диспетчером или менеджером другой. Да и управление компанией тогда реально шло из “Мосэнерго”, это было предусмотрено планом переходного этапа. Так что разделение здесь ни на что не влияло.
Вот и сенатор Завадников убежден: энергетическая авария может случиться независимо ни от собственности, ни от модели.
— Только когда у вас она случается в ситуации, позволяющей инвариантность конкурентных решений, ее разрешение будет гораздо более эффективным, чем когда у вас нет инвариантности решений. Это будет просто дороже, — говорит сенатор.
Но может быть, худшее еще впереди? Отслужившие свой век трансформаторы, положим, могут сломаться где угодно, вне зависимости от силы и направленности реформаторских усилий. Но вот другой пример — национальная система диспетчирования после преобразований в РАО “ЕЭС”. До реформы все знали: главный рубильник страны находится в Центральном диспетчерском управлении (ЦДУ) на Китай-городе в Москве. Сейчас ЦДУ не существует. От РАО “ЕЭС” отпочковалось открытое акционерное общество “Системный оператор”, в которое внесли активы ЦДУ. Компания на 100 процентов принадлежит государству, и приватизация его не предусмотрена. Противников реформы и просто осторожных людей это должно обнадеживать. И все равно боязно: будут ли слушаться “Системного оператора” диспетчеры генерирующих компаний, приватизированных иностранцами и отечественными магнатами?
Пока Чубайс отвечает на эти вопросы, между делом вскрывается еще одна страшная тайна советской энергетики. Оказывается, до реформы вся надежность диспетчерской системы в стране держалась просто-напросто на честном слове. В буквальном смысле.
— Году в девяносто девятом я провел такой мысленный эксперимент: диспетчер из ЦДУ дает команду диспетчеру АО-энерго загрузить такой-то блок, а диспетчер АО-энерго отказывается выполнять команду, — рассказывает Чубайс. — Наши диспетчеры, когда я стал у них спрашивать, говорят: “Мы ему запишем НДГ — нарушение диспетчерского графика. Это настолько страшно, что больше он так делать не будет”. Интересно. Но для основ функционирования энергетики как-то слабовато.