Шаронов говорит, что еще в начале 2000-х годов, общаясь с иностранными экспертами, понял для себя: энергетический рынок—самый сложный в мире по природе. Природный газ, к примеру, тоже не подарок: летуч, способен, накапливаясь, провоцировать взрыв и пожар. Но его-то хотя бы можно загнать в подземные хранилища. Снизить добычу. На худой конец, пустить на факел и сжечь.
С электрическим током такие номера не пройдут. Если генерирующая компания загрузила свои мощности, она должна сразу поставить произведенный продукт по назначению. Более того, есть потребители с сильной обратной связью. Алюминиевые заводы, к примеру: включение нагрузки на этих производствах моментально вызывает колебания параметров тока в сети — значит, надо немедленно эти параметры балансировать, чтобы всем доставался ток одинаковой частоты. И всем этим национальным энергетическим оркестром надо дирижировать из Москвы — без пауз и антрактов. Согласимся с Шароновым: фантастически сложный рынок.
Тем не менее, добавляет бывший замминистра, другие страны, устроившие у себя рынок электроэнергии, нормально живут с ним. Вот, например, Nord Pool — скандинавская межстрановая торговая система: отлично работает, четкие ценовые сигналы подает.
Так что же получилось с рынком электроэнергии в России? С одной стороны, теоретически из-за него может случиться масштабная авария. Предположим, ошибка в торговой системе введет в заблуждение диспетчера из “Системного оператора” — и он недозагрузит или перегрузит какого-нибудь потребителя (с катастрофическими последствиями для всех остальных).
С другой стороны, свободный рынок может провоцировать подорожание электроэнергии. Она ведь уже в дефиците, как выше объяснял
Шаронов. То есть пользуется повышенным спросом. И примеров из жизни на эту тему уже накоплено много. “В той же Америке цена в пиковый период отличалась от средней в тысячу раз!” — качает головой бывший замминистра.
Подорожание электроэнергии в тысячу раз на пике нагрузки в наших условиях, как выясняется, пока что иллюзорно.
Это американцы борются с дефицитом электричества с помощью повышения цен. В России, как рассказывает Шаронов, пошли по другому пути:
— Что мы сделали, когда возник первый серьезный пик потребления зимой 2006 года? Мы просто взяли и отключили часть потребителей — офисные здания, оптовые рынки, некоторые промышленные предприятия. Не стали искусственно задирать цену. Потому что эти потребители, которых мы отключили, деньги бы нашли — а граждане бы не нашли. Вежливо говоря, это называется “ограничение подачи электроэнергии потребителям четвертой категории”, а если без обиняков — то просто “пошли вон, эту неделю не будем вас питать”.
— Как всегда, руководствовались интересами бабы Дуси, — иронизирует Джек Ньюшлос по поводу подходов Минэкономразвития к реформе электроэнергетики. Хотя Чубайсу, как следует из его дальнейших реплик, эти интересы совсем не чужды.
— Кудрявый говорит, рынок и надежность — это вещи взаимоисключающие. Чем больше рынка, доходов, снижения затрат, тем меньше надежности. Вот посмотрите на Америку, они же там снижают затраты, экономят, резервов меньше, а энергетика без резервов не может, поэтому все у них грохнулось — Председатель правления РАО “ЕЭС” заметно накаляется, воспроизводя аргументы своего врага. — Фундаментальный изъян этой логики состоит в том, что рынок при разумном и правильном к нему подходе является не антиподом надежности, а инструментом достижения надежности. Мало того, если вы попытаетесь его игнорировать, то результатом этого в рыночной экономике, в которой мы живем, будет неизбежное проникновение рынка в систему и разрушение ее внутренних механизмов. Вот тогда это будет точно — рынок против надежности.
Кстати говоря, этому есть масса примеров в других отраслях.
— Возьмем медицину. Это сверхсложная отрасль, уж точно не проще энергетики, — продолжает Чубайс. — И вот у нас пятнадцать лет не могут создать внятную, ясную концепцию рынка в этой сфере, при этом, кстати, прикрываясь теми же самыми аргументами, что и Кудрявый. Мол, рынок и медицина — это несовместимо, тут ведь речь идет о жизни человека... А в результате происходит вот что. Вам судно принести пописать? Десять рублей. Вам штаны сменить? Пятьдесят рублей. У вас простыня своя? Замечательно. Хотите нашу—доплатите. В итоге человек вынужден платить за услугу в бесплатной медицине в самой извращенной форме, гораздо дороже, чем она стоит, — ведь получает при этом услугу радикально заниженного качества. И это — бесплатная, как декларируется, медицина, которая предназначена для людей с ограниченными финансовыми возможностями. Это что, справедливо?!