Этот специфический, но работоспособный механизм, по определению председателя правления РАО, разбивает инвестиционный процесс в энергетике на два этапа. Первый этап, который заканчивается вместе с ликвидацией энергетической монополии, — инвестиционный старт. Этап номер два—нормальные инвестиции, которые пойдут в энергетику только в одном случае: если ее рыночная капитализация превзойдет затраты инвесторов на строительство.
— А я считаю, что капитализация все равно вырастет. Только это займет еще год, полтора, может быть, два, — говорит Чубайс. — А сейчас ситуация напоминает мне двигатель, который надо вручную раскручивать. Вот я уже год сижу и кручу эту ручку. Но все-таки в двигателе, а не в колодце, где можно крутить до бесконечности. И я надеюсь, что он заведется.
Московские девелоперы и Чубайс остались друзьями, несмотря на драматические переговоры про трудоустройство и отсутствие бизнеса в энергетике, — Казинец до недавних пор даже продолжал числиться советником председателя правления РАО. Сам Чубайс сейчас с облегчением признает: слава богу, что не пошел тогда по этому пути, с централизованным строительством, — это была бы колоссальная ошибка.
Но тогда он был уверен: все провалено.
— Мой научный руководитель в институте говорил: “Если ты берешь на большое дело человека первого класса, то скоро вокруг него соберутся люди только первого класса. А если ты взял на большое дело человека второго класса, то через некоторое время ты увидишь вокруг него людей третьего, четвертого, пятого и шестого класса. Имей в виду, этот принцип работает везде”. Соответственно вот эти ребята, Полонский и Казинец, были первоклассными менеджерами. Взять вместо них кого-то классом пониже — а зачем, собственно? Риски не меньшие. Такой проект на три триллиона просто организационно поднять чудовищно тяжело. Взять людей второго класса — это все равно что не делать ничего вообще. И я, скрипя зубами, понял, что идею эту реализовать я не в состоянии.
Раскаялся перед своими и сказал: ну что ж, отдадим все на откуп рынку проклятому.
Год после этой истории Чубайс не предпринимал никаких усилий для привлечения проектировщиков, строителей и монтажников в генерирующие компании. Чуть ли не с замиранием сердца читал в отраслевых журналах критические статьи про свою недальновидность. В строительной прессе его ругали за то, что он задумал такие масштабные проекты и не в состоянии оценить, что нашему стройкомплексу их не поднять. “Этот идиот думает, что генераторы на Луне растут. Да нет же, их заводы производят. А у заводов мощность ограниченная, и произвести оборудования, сколько Чубайсу захотелось, они не в состоянии”, — издевались машиностроительные аналитики.
— И что же я вижу через год с небольшим? А вижу я, что рынок на 90 процентов мою задачу решил. Мои генеральные директора в генерирующих компаниях через логику ЕРС-контрактов сами организовали процесс, и к ним подтянулись разные организации,—торжествует теперь председатель правления РАО. — А потом и конкуренция между ними началась. В каждом инвестпроекте у нас проводится тендер среди подрядчиков. И не было ни одного конкурса, на котором было бы меньше двух участников. Довольно много жалоб от соперников. Почему мою замечательную фирму оттеснили от проекта в такой-то области и дали выиграть нашему конкуренту? Я про себя только радуюсь. Раз они жалуются, это означает, что они по-настоящему конкурируют. Вот где точка, в которой выявляется, кто прав.
А как быть с неспособностью российских машиностроителей выполнить все грандиозные замыслы энергетиков? Вот, например, бывший замминистра атомной энергетики Булат Нигматуллин в своем февральском докладе оценивал возможности отечественных заводов всего в 20 процентов от заявленных Чубайсом потребностей.
— Вообще-то, осмелюсь утверждать, мало кто из российских заказчиков сделал для отечественного энергомашиностроения столько, сколько РАО “ЕЭС” за последние семь лет. Мы же эту отрасль фактически заново создали. Это десятки крупных заказов в общей сложности на семьсот миллиардов рублей до 2010 года. Одна турбина ГТС-110 чего стоит: мы вместе с НПО “Сатурн” с нуля создали первую российскую газовую турбину, и сейчас она выходит в серийное производство, — напоминает Чубайс. — Сейчас энергетики размещают две трети портфеля заказов на российских заводах. Ну а если наши заводы не справятся с ростом потребностей у заказчиков — что ж, будем покупать оборудование у GE, у Siemens, у Mitsubishi и даже у китайцев.