Возможно ли такое развитие событий с организационной, инженерно-технической, политической, законодательной точек зрения?
Израильтяне рассказывают поучительную историю про озеро Кине-рет, служащее единственным источником пресной воды для нескольких ближневосточных государств. История настолько красивая, что легко могла бы быть притчей, если бы она не происходила на самом деле какое-то количество лет назад. Вот как она выглядит в пересказе.
Однажды зима выдалась сухой, практически без дождей, и запасы воды в Кинерете не пополнялись. Весной, летом и осенью, когда дождей там не бывает в принципе, озеро обмелело еще больше. Газеты каждый день писали о том, что до критической отметки уровня воды в озере осталось столько-то метров. Власти горячее обычного призывали экономить
пресную воду. “До критической отметки осталось полтора метра...”, “До критической отметки осталось полметра..— писали газеты, сигнализировали телеканалы и радиостанции, а израильтяне нервно ожидали, что же будет, когда уровень воды все-таки опустится до этой самой отметки. Ждать чего-то другого, чуда какого-нибудь не приходилось — времена-то не библейские все-таки, на затяжной проливной дождь никто и не рассчитывал.
Но чудо случилось. И выглядело оно так. Когда уже стало ясно, что критической отметки не миновать, правительство объявило, что отметка перенесена на полтора метра ниже прежнего уровня. И все сразу как-то успокоились, а в новый сезон дождей библейское озеро получило свою порцию пресной воды.
Вы снова спросите: при чем здесь Чубайс?
Неизвестно, знает ли он эту израильскую историю, но за время борьбы за реформирование энергетики он сам не раз сдвигал “критическую точку”. Только не вниз, а вверх, чтобы никто не расслаблялся раньше времени. И поскольку, в отличие от озера Кинерет, “критическую отметку” нельзя зафиксировать визуально или какими-либо иными способами, делать это было не так уж сложно. Тем более что внешних поводов полагать, что все еще можно развернуть, было предостаточно. Это всегда мобилизовало. И команда сторонников всегда держится в правильном напряжении до самого конца процесса. Потому что на самом деле остановиться и развернуться можно было практически до самого момента закрытия РАО. Можно ли будет после — вот главный вопрос. Например, путем рыночной консолидации критического количества и состава энергетических активов.
Герман Греф уверен, что нет, невозможно.
— У нас год, наверное, ушел на обсуждение нормативов предельной концентрации, — говорит бывший министр экономического развития. — Мы выявили некие коэффициенты, которые были инкорпорированы в законодательство. В этом активно участвовали антимонопольные органы. Нет, конструкция сейчас достаточно внятная .
Чубайс, который носит в каком-то из своих карманов “точку невозврата” — про которую все слышат, но никто не видел, — никому ее не показывая, считает, что риск реставрации существует. В основе всей конструкции лежит либерализованый рынок электроэнергии. Либерализация происходит в соответствии со ступенчатой кривой, утвержденной постановленем правительства. Эта кривая упрется в уровень 100 процентов в 2011 году (исключая тарифы для населения). Кривая, по мнению Чубайса, должна была быть существенно кривее.
— Первого июля 2008 года, к моменту ликвидации РАО, будет либерализовано всего двадцать пять процентов рынка. А надо бы пятьдесят.
Мы же говорим, что Чубайс где-то прячет “точку невозврата” и никому ее не показывает.
— Теоретически возможен такой вариант, — говорит Чубайс, — в сентябре или в октябре 2008 года вдруг, это я фантазирую, — резкий всплеск цен на электроэнергию. РАО уже нет, а правительство по-прежнему есть. И оно говорит: вот Чубайс нагородил тут, сам куда-то ушел, а нам расхлебывать. Все назад, рынок отменить. Холдинг —- восстановить.
-— Вы верите в такую возможность?
— Теоретически исключить не могу. Но верю ли? Не очень, потому что мы от такого развития защитились как могли. Во-первых, это закон, который запрещает с 1 января 2011 года установление государственного тарифа на генерацию. Правда, закон можно и пересмотреть. Поэтому есть защита посерьезнее. Если государство отменяет рынок, инвесторы отменяют ввод мощностей, инвестиции, которые на этот рынок опираются, не говоря уже обо всех юридических, репутационных и иных последствиях, связанных с инвестированным уже частным капиталом не только российского происхождения. Ну и потом, главное — без этих вводов мощностей, которые строятся на частные деньги, уже невозможно развитие экономики.