— И газ тоже? Получается, что у нас можно прибрать к рукам газовую розницу?
— Как оказалось, да. Мы вторые после “Газрома”, кто занимается в нашей стране газораспределением. И сегодня мы двигаемся именно в этой логике.
Интересно, знает ли об этой логике Чубайс, который на своем знамени написал: “Нет региональным вертикально интегрированным компаниям!”
— До тех пор, пока у “КЭС” нет сетей, — говорит Чубайс, — меня это не беспокоит. Даже если через сколько-то лет появятся у них и сети, но не на тех территориях, где генерация и сбыт, — тоже не страшно. Страшно, когда на одной территории в одних руках сети, генерация и сбыт.
Есть споры и дискуссии, которые Чубайс, как правило, проигрывает. Это споры с “Газпромом”. Где бы они ни происходили — в Белом доме или в Кремле. Но в какой-то момент Чубайс обнаружил сферу, где это правило не срабатывает. То есть победа “Газпрома” не наступает автоматически. Более того, она здесь и вовсе не обязательна. Это тема монополизма. Одно дело — спор хозяйствующих субъектов: РАО и “Газпром”. Ясно же заранее, что “Газпром” прав. А другое дело, когда привилегированное положение газовой монополии дает резкий всплеск цен на электроэнергию в стране. Это зачем? Это никому не нужно, и здесь, в этом, может быть, единственном случае, позиции “Газпрома” не столь прочны и безупречны. Можно его позицию поколебать и если не реформировать “Газпром”, об этом сейчас не может быть и речи, то ограничить его разрушительное влияние на конкуренцию. То есть оказалось, что в некоторых случаях (точнее — в одном) есть шанс доказать, что не все, что хорошо “Газпрому”, хорошо России.
Механизм возгонки цен на электроэнергию “Газпромом” схематично выглядит следующим образом. В некой зоне на некой территории есть рядом две станции, работающие на газе. Только одна из них газпромовская, другая — нет. Мы уже касались выше того, кому достанется газовое топливо в случае его дефицита. Причина дефицита не важна: ремонт газопровода, недостаток пропускной мощности трубы или физический дефицит газа. Его, дефицит, не будут справедливо распределять. Кто же такие вещи справедливо распределяет? Его весь отдадут “своей” станции.
У “чужой” станции есть только один сценарий поведения: она вместо газа грузится мазутом. Она подает заявку на рынок не только потому, что хочет продолжать работать дальше, а еще и потому, что в этой точке нужна генерация, нужна энергия. Газа нет, а электричество требуется.
Автоматическим результатом перехода с газа на мазут становится повышение цены на электроэнергию в три раза. А дальше уже ничего не надо делать. Все произойдет само собой, в автоматическом режиме. В полном соответствии с законами рынка в этой зоне образуется цена, сформированная на основании мазутной заявки “чужой”, негазпромовской станции. И эта цена будет общей для всех производителей энергии в этой зоне. Трехкратная цена.
По мнению энергетиков, существует не так много вариантов обеспечить честную конкуренцию в электроэнергетике. Этот вариант называется “честный доступ к трубе”. Не конкуренция независимых добывающих газ компаний, а честный доступ потребителей к газовым трубам. И именно этим занимаются в последние месяцы существования менеджеры РАО. Они пытаются превратить свой “Проект правил недискриминационного доступа к газопроводам в России” в документ, обязательный к исполнению.
Если обострять проблему с “Газпромом”, получится, что вызов состоит в следующем: либо переформированный газовый сектор развалит реформу в энергетике, либо реформа энергетики — нет, не реформирует “Газпром”, но сделает его лобовое доминирование невозможным.
Третий вероятный реставратор монополии в энергетике после государства и “Газпрома” — сам частный бизнес.
Генератор среднего класса
Григорий Березкин, председатель совета директоров группы компаний “ЕСН”, обращает наше внимание на то, что новая, реформированная энергетика дает возможность появиться большому количеству самого разнообразного бизнеса.
— Когда возникает новый рынок, — говорит Березкин, — да еще такой огромный и всепроникающий, как энергетический, он неизбежно стимулирует появление новых игроков, новых предпринимателей, новых бизнесов. Огромное количество принципиально новых рабочих мест возникает. Кто-то получил работу в компании, производящей счетчики для энергетики. Раньше такого производства не было в принципе. Кто-то стал работать в новой частной энергосбытовой компании, которой раньше тоже не было. Эти новые компании дают работу, платят налоги. У них есть владельцы, которые, при правильном ведении дела, становятся богаче, развивают этот бизнес или открывают новый. Они нанимают новых людей, платят им хорошие зарплаты, те покупают новые машины и квартиры. То есть методично и явно растет средний класс. И этот очевидный социальный аспект реформы в энергетике еще по-настоящему никак не оценен. Он имеет гораздо более широкое значение, чем реформа естественной монополии.