Потом было решение Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа (ФАС ВСО), который принял прямо противоположное решение. Начались длительные судебные бодания. Дело перешло в Высший арбитражный суд (ВАС), который принял решение в пользу РАО “ЕЭС”.
А чем, собственно, так страшен был переход СШ ГЭС в государственную собственность? Отчего Чубайс так резко стал этому препятствовать? Он же сам — госкомпания. В том-то и дело, что государство и государственная компания — это две большие разницы, две совершенно разные гидроэлектростанции. Федеральное Госкомимущество — особенно в прежние времена только — владело акциями государства, практически никак ими не управляя. На практике это означает, что реальная власть над объектом переходит к региональным властям, к Алексею Лебедю, которому, в отличие от Чубайса, надо не электричество добывать, а льготные тарифы для населения и промышленных потребителей (читай — СаАЗ). Вряд ли Лебедь будет кого-то за долги отключать.
В какой-то момент Чубайс позвонил губернатору Красноярского края Александру Хлопонину и спросил, не хочет ли он прописать у себя Саяно-Шушенскую ГЭС? Фокус состоял в том, что у Енисея, как оказалось, два берега. Причем, правый—хакасский, а левый — красноярский. И плотина гидростанции, о которой так не кстати вспомнило хакасское правительство, одной своей стороной упирается в Хакасию, а другой — в Красноярский край. Это давало законное основание перерегистрировать ОАО “Саяно-Шушенская ГЭС в Красноярском крае. То есть юридически переселиться из хакасского поселка Черемушки в красноярскую деревню Сизая. А это уже действительная реальная угроза для Хакасии в размере почти пятисот миллионов рублей в год, которые поступают в бюджет от налогоплательщика СШ ГЭС. И вот такой важный налогоплательщик собрался на тот берег...
Суды — судами, но решение о перерегистрации принимают акционеры на общем собрании. Единственное, что несколько осложняло этот элегантный замысел, так это необходимость провести собрание акционеров по месту действующей регистрации. Здесь закон об акционерных обществах не дает никаких вариантов. То есть акционеры должны собраться на территории противника (пусть и процессуального) и принять решение о смене места регистрации станции. Как же представителям акционеров РАО добраться-то до Саяногорска на заранее объявленное собрание без приключений? Ведь и на автотрассе могут вдруг начаться запланированные ремонтные работы, а кого-то могут задержать за переход улицы на красный свет или еще за что-нибудь — кто-то из приехавших может оказаться удивительно похожим на разыскиваемого рецидивиста. Потом все разъяснится и всех отпустят. Но собрание уже пройдет... Или не состоится из-за отсутствия кворума. Как не допустить подобного развития событий?
Нет, на этот раз Чубайс не утверждал список фомок и кувалд, как при взятии кабинета Ремезова в “Мосэнерго”. Но это тоже была операция, которая отдельно разрабатывалась. Самолет с представителями РАО вылетел в Абакан, столицу Хакасии. Поскольку путь неблизкий, самолет, не долетев до Абакана, сел на дозаправку в Красноярске. После дозаправки самолет направился в Абакан с указанием подольше заходить на посадку — час, а лучше — полтора. Потому что только после приземления выяснится, что в самолете никого, кроме экипажа, нет. Так что самолет в Абакане встречали зря.
Пока самолет летел и заходил на посадку, представители РАО на машине добрались до Саяногорска. Дальше надо было попасть на станцию, дорогу к которой блокировала массовая демонстрация. Поэтому люди РАО прошли в административное здание, к месту проведения собрания, через машинный зал и плотину — по сложному, специально разработанному маршруту. Собрание состоялось и было принято решение об изменении места регистрации. Принято, но пока не реализовано. Это переговорная позиция РАО. В Абакане — демонстрации по пятьдесят-семьдесят тысяч человек против Чубайса, который забирает у Хакасии последнее. В судах — иски о возвращении СШ ГЭС государству, а в прессе, особенно западной, — публикации о том, что может произойти национализация крупнейшего энергетического объекта.