По словам Немцова, не только указ о реструктуризации монополий, но и указ о конкурсных закупках для госнужд не вызвали никакого особенного сопротивления. А вот реакция на указ об обязательном декларировании чиновниками своего имущества оказалась очень чувствительной.
— Это был феноменальный указ, — зажигается Немцов. — Я его лично писал. И точно знаю, что его лично Ельцин с Наиной Иосифовной и лично Черномырдин со своей женой изучали вдоль и поперек, прежде чем выпустить в свет. Ни один другой, самый революционный и реформаторский указ не вызвал такого пристального и заинтересованного внимания высшей бюрократии, как указ о декларировании доходов.
Глава 2 Не влезай — высокое напряжение!
Рисунок Валентина Дубинина
Вся власть—неэнергетикам!
На первом этапе вопрос стоял именно так: как людям со стороны, прежде в энергетике не работавшим, не имеющим ни профессионального опыта, ни авторитета в этой сфере, взять всю эту огромную корпорацию под свой полный контроль. Даже присутствие бывшего руководителя президентской администрации на макушке этой свалившейся на РАО управленческой пирамидки не решало проблему. Одно дело — уважать и считаться и совсем другое — слушать и исполнять.
Любой человек, хоть сколько-нибудь знакомый с теорией организации, отлично понимает разницу между полномочиями и властью. И не знакомый, если не дурак, тоже понимает. А если не понимает, так чувствует. Полномочия дают, а власть — берут. Можно получить широкие полномочия и не обладать никакой властью. Можно не иметь полномочий, но иметь большую власть. И это универсальная формула практически для всех жизненных ситуаций. Идеально, когда объем полномочий и власти совпадает, но это нечастая удача.
Тридцатого апреля 1998 года Чубайс получил свои полномочия в РАО. Оставалось взять власть. Чубайс сразу же занял правильный кабинет — кабинет Дьякова. Это помещение, несмотря на его мрачноватую запущенность, символизировало власть и источало ее. Приходившие сюда энергетические генералы как-то ежились, чувствовали торжественное напряжение. “Какже, — объясняли они Чубайсу, — здесь же Непорожний сидел, здесь все историей, все большими людьми и большими делами дышит”.
Женская часть РАО “ЕЭС”, независимо от возраста, не очень любила ходить на совещания к Анатолию Дьякову. И совсем не по той причине, которая приходит на ум первой. Все дело было в столе для совещаний. Не изменившийся с прежних времен старый советский кабинет, с тяжелыми дубовыми панелями по стенам, со старым же, но не персидским ковром на полу и с этим ужасным столом для совещаний, был источником мелких неприятностей, не связанных с работой. Этот самый стол с треснувшей паутиной лака по всей поверхности давно рассохся, и его ножки, а также нижние края столешницы были сплошь покрыты деревянными заусенцами. Так что посовещаться и не порвать при этом колготки считалось большой удачей, и мало кому она выпадала.