Аналогичный проект планировался и на Урале. Создание “Урал-ТЭК” вообще зашло достаточно далеко, но, как и с “БурТЭКом”, ничего не вышло. Разъяренные миноритарные акционеры РАО стали задавать идиотские вопросы: как внести Гусиноозерскую ГРЭС в уставный капитал какого-то “БурТЭКа”? Как это внести Рефтинскую и Троицкую ГРЭС в капитал “УралТЭКа”? А нас почему никто не спросил? Это же и наше в том числе. А их никто спрашивать и не собирался. Так начиналась первая настоящая отечественная акционерная война между миноритарными и мажоритарными акционерами, которая не только остановила создание энергоугольных компаний за счет активов РАО. Она радикальным образом повлияла на всю реформу энергетики, да и на российский фондовый рынок в целом. К этой войне мы еще не раз вернемся.
Сегодня глава РАО рассуждает об этих попытках отстраненнофилософски. Надо ли было идти по этому пути? В то время — нет, это не решало никаких проблем. А вот в привязке к дню сегодняшнему — безусловно правильная стратегия. Чубайс уверен, что ставшие самостоятельными в результате реформы генерирующие компании непременно пойдут в топливо, в том числе и в уголь. Энергетикам правильно иметь хотя бы маленькое месторождение. Это усиливает переговорную позицию в торговле с поставщиками топлива. Когда у тебя нет никакой альтернативы, объясняет Чубайс, ты вынужден будешь принять самую жуткую цену. Деваться некуда. Если же у тебя есть свой небольшой источник угля, ты можешь угольщиков послать и хотя бы четыре-пять месяцев на нем продержаться. И тут кто кого пережмет, кто раньше дрогнет.
Но сейчас это только теория. Чубайсу “зайти в уголь” так и не удалось.
Уже после наших бесед с главой РАО и перед самой сдачей книги в печать пришло сообщение о том, что ОГК-3 первой из выделенных из РАО генерирующих компаний приобрела “угольное месторождение — участок “Остальные запасы” Окино-Ключевского месторождения бурого угля в Бурятии. Аналитики убеждены, что вскоре проблемой обеспечения углем озаботятся и остальные генкомпании. ОГК-3 получит право пользования недрами с целью разведки и добычи бурого угля на участке на срок 20 лет”*.
Чтобы с боем взять Приморье
Нет в России другого такого региона, чья история взаимоотношений с РАО была бы столь продолжительно острой, столь публичной, а временами и драматичной. Это связано не только с особенностями географии — где-то там ведь есть еще Магадан, Хабаровск. Многое было завязано на личности Чубайса и приморского губернатора Евгения Наздратенко, который не только Чубайса, но и Ельцина публично осуждал, имел свое мнение по всем вопросам региональной и федеральной политики. Эмоционален, артистичен, решителен, популярен среди своих. По набору этих качеств — ну практически тот же Чубайс. Только цели и убеждения разные. Совсем.
В Приморье постоянно что-то искрило. В прямом и переносном смысле. Край постоянно замерзал, оставался без света, и вся страна если не участвовала, то наблюдала за тем, как приморский губернатор обвинял в своих энергетических бедах главу РАО “ЕЭС”, а тот в свою очередь делал все, чтобы убедить власть и население в том, что проблема Приморья — это сам Наздратенко.
Наздратенко занял губернаторский кабинет в 1993 году. По его рассказам, хозяйство он получил в тяжелом состоянии, обремененное многомиллиардными долгами. Практически все то же, что и у Чубайса в РАО пятью годами позже. Только РАО не мерзло, а горело. Край регулярно замерзал и до Чубайса. Собственно долги образовались от того, что, когда
Приморье замерзало, краевая чрезвычайная комиссия принимала чрезвычайные решения: останавливать составы с топливом, идущие в соседние регионы, разгружать и использовать его на месте. Вот она, региональная геополитика, в действии. Как после этого эти регионы без предназначенного им угля выживали, трудно сказать. Там, вероятно, не было своего Наздратенко, который мог бы откомментировать местные проблемы на всю страну. Но поскольку экстренная разгрузка чужих вагонов с углем была все-таки не грабежом, а чрезвычайной мерой местной власти, то за это топливо его несостоявшиеся получатели выставляли Приморью счета. Они не оплачивались. Долги росли. Напомним, что началось это еще до Наздратенко. Ему достались долги, иски по ним к краю и автоматическое списание пеней и штрафов со счетов краевого бюджета.
— Я был в ужасном положении, — вспоминает Наздратенко. —Детские дома, дома ветеранов без денег, без продуктов — нечем платить.
У Наздратенко есть ощущение если не подвига, то большого и полезного дела, которое он сделал, вытаскивая Приморье из финансовой пропасти. А его тут шельмуют на всю страну. Обидно и несправедливо.