Конечно, были люди, среди владельцев компаний прежде всего, которые говорили: “Черт с тобой, Абызов! Мы с Чубайсом договоримся!” Абызов спокойно отвечал им, что они все равно вернутся к нему. Сначала мало кто в это верил. Но, пройдя пару раз “круги Абызова” и вернувшись на исходную точку, они пытались решить вопрос уже с Абызовым и не могли.
— Чубайс сдержал свое слово и ни разу не попросил вас включить заднюю скорость?
— Да. — Абызов смотрит в сторону и добавляет: — Был один-единственный случай. Это был уже двухтысячный или даже две тысячи первый год. Он вызвал меня и попросил по одному из потребителей снизить давление. Не прекратить, не развернуться, а именно снизить. Чуть-чуть. У нас был жаркий двухчасовой разговор, и мы не договорились. На втором часу он мне сказал: “Я за два года к тебе обратился один раз. Не команду дал, а обратился, являясь твоим прямым начальником”. Я очень хорошо помню этот разговор. Чубайс говорил правду, на это мне возразить было нечего, и я сказал только, что, если будет следующий раз, я уйду из компании.
Абызов проработал в РАО еще несколько лет и вернулся в бизнес в 2005 году. С января 2001 года в РАО расчеты в неденежной форме были официально запрещены.
— Были какие-то по-настоящему серьезные разборки с должниками?
— Возникала необходимость с этим разбираться, — уклончиво отвечает Абызов.
— А каким был уровень давления или угроз?
— Этот уровень сильно зависит от того, как ты все это воспринимаешь. Если боишься, то воспринимаешь, если не боишься, то нет. Но дискомфорт я испытывал довольно часто.
— Было ощущение опасности?
— Я испытывал напряжение, и довольно часто. Да, были мы молодыми и дерзкими. Это же был супервызов для нас, и в тот момент это пересиливало все остальное.
— Напряженно было, как мы слышали, не только в отношениях с большими и сильными. Проходила информация, что в деревнях, где нравы простые, нередко доходило до поножовщины, когда приходил монтер и отрезал незаконно присоединенный провод.
— Это было настолько серьезной проблемой, что всерьез обсуждалась инициатива выйти с предложением в МВД и правительство, чтобы в особо жарких местах либо получить силовое сопровождение, либо наделить наших инспекторов оружием.
Существует достаточно распространенная точка зрения, суть которой в том, что некоторые менеджеры РАО, включая Чубайса, преувеличивают роль самой компании в решении проблемы неплатежей. Просто к двухтысячному году в экономике появились деньги и люди стали платить. Причем этой позиции придерживаются такие разные наблюдатели, как Кудрявый, Илларионов, Волошин, который, напомним, почти все эти годы возглавляет совет директоров РАО.
— Я с этим абсолютно согласен, — неожиданно говорит Абызов.
— Чем же вы тогда занимались в девяносто восьмом, в девяносто девятом и зачем было огород городить?
— Мы как-то в 2005 году собрались с коллегами по первому призыву в РАО, — продолжает он. — Вспоминали, как дело было. В том числе и этот вопрос обсуждали. Вот если бы мы тогда, в те годы, не взялись с кучей конфликтов, проблем и неприятных ситуаций выбивать эти деньги, платили бы сейчас живыми деньгами? Никаких сомнений, платили бы, и многое реализовалось бы само собой. Против этого не-чего сказать. С позиций 2005 года ничего сверхъестественного сделано не было. Но есть одно серьезное “но”. Если бы мы не сделали того, что сделали в 1999-2001 годах, то Леонид Меламед и его команда не в состоянии были бы построить систему управления финансами в РАО. А если бы не было этой системы, сделанной высокопрофессионально и качественно, ее бы у нас не было вплоть до 2004 года. А это значит, что до 2004 года мы и подумать не могли бы даже о первоначальных подходах к реструктуризации компании. Мы добыли для РАО несколько очень важных лет.