На представителей миноритарных акционеров кремлевское мероприятие произвело тяжелое впечатление. Бывший министр финансов России, а к 2000 году — частный инвестиционный банкир Борис Федоров вспоминает это мероприятие с раздраженным недоумением. Даже его, бывшего крупного госчиновника, смутила чрезмерная, с его точки зрения, помпезность мероприятия, устроенного, как он считает, исключительно для начальства. Его, как члена совета директоров, сажают в километре, как он выразился, от центра стола, за которым собрались депутаты, министры и прочие важные персоны. Для полноты картины в президиуме не хватало только знатных доярок с фрезеровщиками. Бывшему министру показалось, что он попал на заседание партхозактива. При этом важные директора что-то там между собой обсуждают в центре большого стола, а простых директоров никто ни о чем не спрашивает. Федоров проголосовал тогда против, практически из чувства протеста, потому что так в его представлении дела в публичной компании не ведут. С директорами от миноритариев ни Чубайс, ни кто-либо из руководства РАО даже не пытался предварительно что-то обсуждать, о чем-то договариваться. Вероятно, решил тогда Федоров, глава РАО забыл, что мы — не его подчиненные.
Миноритарные акционеры, особенно иностранные, кипели от негодования. И находились они в этом состоянии достаточно долго. Они фазу и твердо решили, что Чубайс их враг и надо добиваться его увольнения. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовались годы кропотливого и не всегда приятного труда.
Миноры сразу взялись за дело и добились встречи с председателем совета директоров РАО, а заодно и главой президентской администрации Александром Волошиным с ультимативным требованием отставки председателя правления. Волошин вспоминает, что, трезво оценив накал страстей, он встречался с минорами без Чубайса. Реально опасался, что может дойти до мордобоя. Из разговора он сразу понял: некоторые иностранные акционеры РАО специально учили русский мат, чтобы точнее и многоэтажнее выразить свои эмоции по отношению к менеджменту РАО. Кто им давал эти специальные уроки русского языка, неизвестно, но Волошин отказался повторить услышанные на той встрече выражения, несмотря на то что никакой коммерческой тайны они собой не представляли.
Они не были врагами, убежден Волошин, они были акционерами, а с акционерами надо общаться. И это было ошибкой менеджмента. Им помешала мания величия, свойственная многим крупным реформаторам, считает глава совета директоров РАО. Волошин провел серию встреч с минорами, уже с участием Чубайса, чтобы нащупать суть проблемы и поле для компромисса. Их раздражало, что принимаются какие-то решения, о которых они не знают, в обсуждении которых они не участвуют.
От понимания проблем до реального компромисса и их решения пройдет немало времени.
РАО—это очень публичное
РАО “ЕЭС России” — это открытое акционерное общество, то есть публичная компания. Все акционеры в ней имеют равные права в рамках того количества голосов, которое у акционера есть в виде акций. Это означает, что акция компании в одних руках не может быть важнее или весомее, чем акция в других. Хотя количество акций имеет значение: интересы держателей больших пакетов (мажоритарных) могут не совпадать с интересами держателей маленьких (миноритарных). Иногда — радикально. Но это не означает, что большие могут делать с маленькими все, что захотят, или попросту игнорировать их. Этому мешают закон, мировая практика, писаные и неписаные правила, принятые на развитых рынках.
Простые истины. Азбучные. Можно даже сказать, букварные. Однако их оказалось не так-то легко освоить даже тем, кто в 1993 году активно участвовал в превращении Минэнерго советского образца в публичную компанию— РАО “ЕЭС”. Кстати, западные журналисты, которые тоже иногда обозначают Чубайса по первым буквам его имени и фамилии, в английском варианте должны писать: “ABC”, что можно перевести и как букварь тоже,