В конце марта 2008-го “Газпром” впервые признал падение добычи газа. В 2007 году она упала на 1,3 процента. Впервые за пять лет1.
Так что пора менять старый анекдот про электронный адрес. Вместо: “Чубайс, собака, света, (точка) net ” — “Чубайс, собака, газа, (точка) net. Если работа с правительством и требовала остановок, иногда достаточно долгих, но все же не очень частых, то работа с Думой напоминала маршрутное такси. Каждый мог назначить остановку где хотел. Чубайс понимал это с самого начала, и его голубой мечтой было: оформить концепцию указом президента. Просто разный характер и масштаб борьбы. В первом случае — аппарат, во втором — вся политическая система. Но с указом не сложилось. И сейчас, когда все позади, Чубайс этому даже рад. Теперь он может выйти на трибуну Думы и зачитать: “Уважаемые депутаты, в соответствии с принятым вами законом, исходя из ваших решений...”
У реформы совершенно другой теперь уровень легитимности, не без удовольствия заключает Чубайс.
Для “другого уровня” через Думу были проведены семнадцать федеральных законов, в том числе два новых и пятнадцать об изменении существующих. Причем законодательные изменения на уровне федеральных законов вносились вплоть до ноября 2007 года.
Правительство поработало плотнее: сорок одно постановление (306 страниц) и двадцать восемь распоряжений (76 страниц).
Но думский продукт дался команде Чубайса куда большими усилиями.
Большевики и комиссары
Сначала в Думе никто не верил, что вообще что-нибудь получится, так что в первое время никто особенно ничему не сопротивлялся, — рассказывает Леонид Гозман. — В первое время никто даже из близких друзей в это не верил, не то что депутаты.
У каждого большевика-командира, каким некоторые считают Чубайса, должен быть комиссар. И он у Чубайса есть. Это Гозман. Психолог по образованию, политик по призванию и член правления РАО по должности, он и сегодня вызывает у Кудрявого вопрос: “Что политик и политтехнолог делает в правлении?” И он всегда голосовал против того, чтобы Гозман входил в этот орган управления РАО.
— Ответ Кудрявому очень прост, — говорит Леонид. — Я не психологом здесь работаю. Это во-первых. Во-вторых, в больших компаниях, не только российских, есть люди, отвечающие за PR, за связи и взаимодействие с правительственными организациями — GR. Я — официальный представитель РАО по работе с правительством и общественными организациями. Первичное образование здесь ни при чем. Люди, занимающиеся аналогичной работой, часто не только входят в правление компании, они бывают вице-президентами или заместителями первых лиц. Думаю, что Кудрявый в курсе, только ему все это не нравится.
— А во что выливается ваша работа на практике?
— Семнадцать законов прошли три чтения и были приняты Думой и Советом Федерации. Мы, как заинтересованная сторона, рассылали проекты по субъектам Федерации. Мы старались, чтобы как можно большее число людей, влияющих на принятие решений, познакомились с этими документами.
— Это скорее техническая работа. Достаточно иметь толкового секретаря, а не члена правления.
— Ну уж нет! Это не такая простая работа, как кажется, и огромная по объему. А кто с губернаторами будет разговаривать, с сенаторами? С руководителями предприятий, с чиновниками, с экспертами? Секретари будут всем им объяснять смысл и последствия принимаемых решений? Наша задача, вполне законная и очевидная,—лоббирование. Виктор Васильевич Кудрявый, кстати, со своими сторонниками, делал то же самое, только на другом конце каната. Мы оказались сильнее и эффективнее, чем они. Мы апеллировали к разумным и рациональным соображениям депутатов. Да, это огромная ответственность — проголосовать за реформу или против. Но это же решение исторического масштаба. Подобных вопросов рассматривается не много. Сложно вникнуть в проблему? Мы вам готовы помочь разобраться в деталях.
— Чем же еще, кроме лучших чувств, вы их убеждали?
— Совсем не тем, о чем вы думаете. Тут во время очередных слушаний в какой-то газете появилась моя фотография с большим таким портфелем в руках. Прозрачный намек. Невозможно столько денег заплатить! Семнадцать федеральных законов с поправками! Таких денег просто не существует. А с той стороны еще олигархи, с которыми что, аукционные торги начинать? Кто больше заплатит? Бессмысленная и опасная затея. Даже если отвлечься от легальной стороны вопроса — невозможно было бы перекупить.
— Что, и никто не просил денег в обмен на голоса?
— Просили, рисовали на бумажках цифры, чтобы спецслужбы не записали, наверное.