Союз правых сил, одним из лидеров которого оставался Чубайс, принял решение не сворачивать эту тему, а, наоборот, использовать избирательную кампанию для разъяснения своей позиции. Она была проста и понятна. То, что произошло с Ходорковским, очень опасное явление, и оно может очень скоро распространиться на всю страну, по всем уровням вертикали власти.
И это было непростое решение, потому что малый бизнес скорее сам ненавидел Ходорковского и, может, не очень публично, но одобрял действия властей в отношении ЮКОСа. Эти настроения очень точно уловил и стал воспроизводить в своей предвыборной риторике лидер “Родины” Дмитрий Рогозин, который выступал под лозунгом “Вернем богатство страны народу!”. И очень быстро набрал такое количество голосов, что его успехи стали серьезно беспокоить поддержавший было его Кремль. А СПС вместе с Чубайсом оказался адвокатом олигарха, который пострадал из-за нечестно нажитых богатств. Партия на службе олигархии — так стал восприниматься СПС, а с таким имиджем рассчитывать на поддержку избирателей сложно. Что, собственно, и показали прошедшие в декабре 2003 года выборы в Думу.
Зачем Чубайс бросился на эту амбразуру, да еще и пролежал на ней так заметно долго, чтобы уже никто не подумал, что он просто случайно поскользнулся и упал? С Ходорковским его не связывали личные отношения. То есть отношения, конечно, были, но они не связывали. Скорее наоборот, у Чубайса были свои счеты к главе ЮКОСа. Тот выиграл у Госкомимущества (то есть у Чубайса, который тогда его возглавлял) громкое арбитражное дело по акциям АО “Апатиты”. А когда Чубайс оказался в РАО, ЮКОС, имевший свои интересы в Поволжье, пытался инициировать уголовное преследование генерального директора одной из энергосистем региона, чтобы поставить своего человека. Глава РАО не без труда отбил одного из лучших своих менеджеров. Но в октябре 2003-го Чубайс обо всем этом не вспоминал. Принципы важнее.
Очень скоро СПС почувствовал последствия принципиальности одного из своих лидеров. Почему-то стали срываться предвыборные эфиры, особенно на “Первом”. Как-то все вокруг напряглось. СПС и сам нагородил кучу ошибок. Чего стоил один только их ролик с роскошным частным самолетом, уносящим невесть куда тройку лидеров СПС. И так страшно далеки они от народа, а тут еще эта роскошь и понты. Этот случай можно было списать на безмозглость агентства, которому поручили агитационную кампанию. Но в другой раз политическую ошибку совершило уже непосредственно РАО “ЕЭС”. Кому-то пришла в голову идея использовать базу данных РАО, для того чтобы индивидуально обратиться к избирателям. К каждому поименно, ведь электричество — в каждом доме. Поучилась полная лажа. Базы давно устарели и не обновлялись. Нетрудно представить себе эмоции людей, получающих предвыборные письма на имя давно уехавших или, что вообще ужасно, умерших родственников.
То ли дело выборы в Думу 1999 года. Никаких олигархов, простой и понятный предвыборный лозунг: “Кириенко — в Думу, Путина — в президенты!” Результат — почти 9 процентов, на что не рассчитывали даже самые самоуверенные функционеры СПС. Неожиданный успех сыграл с правыми злую шутку. Они решили, что почти каждый десятый избиратель России полюбил их крепко и навсегда. Никто не стал заниматься рутинной партийной работой: регионы, ячейки, собрания. Выясняли только, кто правее, кто отошел от либеральных ценностей и насколько. А с учетом забытой уже сегодня разношерстности Союза, объединившего довольно неоднородные политические группы правого толка, Союз не креп, а ветшал. Правые так и не осмыслили причин полученного результата, а если и осмыслили, то не сделали никаких выводов из этого. В политике — как в бизнесе: если ты не понимаешь, почему вдруг тебе поперли деньги, жди, что в один прекрасный день они так же исчезнут, без всяких объяснений.
Люди, отвечающие за политику и внешние связи в РАО, убеждены, что фракция СПС в Думе 1999-2003 годов была единственным организованным союзником Чубайса. Но они не испытывают никаких иллюзий относительно роли фракции в принятии законов по энергетике. Тридцать два ее голоса не решали исхода голосований, для победы на которых требовалось не менее 226 мандатов. Но фракция тем не менее была важным техническим или даже штабным элементом продвижения законов в Думе. А в самой Думе надо было заручиться большинством голосов в других фракциях, ни одна из которых в Думе образца 1999-2003 не могла сама решить ни один вопрос.