Полемическая сила Чубайса состоит в том, что он никогда не отказывается от произнесенных им однажды слов. Какое бы содержание они ни несли. То есть признать, что сморозил что-то не то, иногда может, но отказаться — никогда. Поэтому его просто невозможно поймать на слове — только ты его хочешь схватить, а он уже сам себя держит за это же самое место. И инициатива остается в его руках.
— Это же два абсолютно разных среза ситуации. Срез номер один: как я понимаю правильное устройство политической системы на региональном уровне, каков разумный для России механизм принятия решений по выборам или назначению губернаторов. И абсолютно другой срез — мое высказывание, связанное с деятельностью корпорации и ее реформированием. Я просто хорошо понимаю, мы вели драку за реформу, которая была непростой и в которой мы, как правило, противостояли радикально преобладающим силам противника, и почти на каждом фронте у нас было соотношение один к десяти. И один из таких фронтов был региональный. И я отдаю себе отчет в том, что, если бы у нас были выборные губернаторы, реформа не состоялась бы. Точка.
— При этом я либерал, я за выборы, я за политический плюрализм, — продолжает Чубайс. -— Но я понимаю, что на фоне губернаторских выборов я бы свою задачу здесь не решил. Что вовсе не означает, что я полностью согласен с отменой выборов губернаторов. Я только хочу подчеркнуть, что в той фразе, за которую вы ухватились, я просто постарался честно оценить реалии: что сделало возможной реформу, что сделало бы ее невозможной. Да и собственно с выборами история не такая простая и черно-белая. Здесь своя история. Хотите, могу рассказать?
— Хотя бы в общих чертах.
Вот история про выборы губернаторов, рассказанная Чубайсом.
-— В начале девяностых годов губернаторов назначали. Когда я работал в правительстве еще, появились два резвых губернатора, которые предлагали отменить назначение и ввести выборы. Один был некто Немцов Борис Ефимович, другого звали Россель Эдуард Рейнгардович. Я сделал все от меня зависящее, чтобы их порыв этот заглушить. Я проиграл, а Борис выиграл. И Россель выиграл. Они убедили Бориса Николаевича. Они пошли на выборы, выиграли их и тем самым проломили ситуацию. У меня мотивация была конечно же чисто технологическая. Находясь в условиях политической гражданской войны, потерять такой ресурс, как назначение губернаторов, — смерти подобно. Ясно же, что красные придут, и всем привет. Поэтому неправильно выдавать меня за убежденного борца за выборность губернаторов, каковым я не был. При этом замечу, что Борис Немцов, победив на губернаторских выборах, получил у себя острый конфликт с мэром Нижнего Дмитрием Бедняковым. И Немцов примчался ко мне с проектом указа об отмене выборов мэров и об их назначении. “Ты демократ или ты кто?” — спрашиваю я. “Да, демократ, но с этим гадом просто невозможно работать! Ну я тебя прошу, завизируй указ!” Выборы мэров не отменили, но Бедняков был освобожден указом президента.
И у меня не черно-белая позиция в отношении выборов губернаторов. Я боролся против выборов и проиграл. В 1996-м — я уже в администрации президента — были выборы губернаторов, которые мы продули с треском. Почти везде к власти пришли красные. Мы продули штук сорок выборов. И это было для меня полным кошмаром. Но через шаг я понял простую вещь: победили сильнейшие. Они представляли собой наиболее влиятельную из региональных элит. И с момента, когда они победили, ситуация в регионах стала управляемой. Они контролировали свои регионы. Именно это в тяжелейший период конца девяностых позволило сохранить управляемость в стране. На фоне дефолта, на фоне невыплат зарплат и пенсий. А это задача очень высокого класса сложности. И пришли они к власти через выборы.
А сейчас я снова разверну свое отношение к этой проблеме. Есть у нас такой регион, который называется Кавказ. Выборы на Кавказе — самоубийство. Как выбирать в Карачаево-Черкесии? Как в Дагестане с его сорока национальностями и народностями? Не исключаю, что правильными для России будут разные решения для разных регионов.