Он поднял свой щит и выкрикнул оскорбление, которое в реве пожара никто не услышал.
Когда Бранд бросился вперед, спрятавшийся в тени помощник Кормака рывком натянул веревку. Бранд зацепился за нее и рухнул, распростершись во весь рост, так что причал задрожал. Боевой Тролль выскочил из его руки. Бранд с ревом стал подниматься на ноги, но в этот самый момент Кормак со всей силы ударил его в висок. Бранд тряхнул головой и снова попробовал встать. Не веря своим глазам, Кормак снова ударил мешочком со свинцом. На этот раз гигант рухнул на четвереньки.
Позади него нападавшие замялись, некоторые тоже запутались в веревке. Двое прорвались вперед, встретили сосредоточенный залп и упали, пронзенные дротиками. Остальные замерли в нерешительности, потом по одному и по двое побежали назад, к полыхающей деревне.
— Свяжите его! — коротко приказал Кормак.
Он повел войско к берегу, собираясь очистить деревню от сопротивляющихся одиночек, захватить лодки, провизию и оружие. После этого останется лишь гоняться за бегущими. Хотел бы он, чтобы одноглазый атаковал вместе с Брандом. Тогда Рагнхильда больше не стояла бы у ирландца за спиной.
Английские катапультисты, которых использовали на пристани как рабочую силу, сбежали при первом же выстреле. Оружия у них не было и не было стремления защищать поселок. В темноте, куда не доставали отблески пожара, они, задыхаясь, собрались вокруг Квикки.
— Незачем было уводить нас от мулов, — раздался в темноте голос. — Мы знали, что норманны придут, мы ему говорили, так нет же, надо было…
— Заткнись! — сказал Квикка. — Дело такое: если мы сейчас подойдем к машинам, то запросто развернем их и выстрелим в корабль. Тогда они все срочно кинутся на борт.
— Ничего не выйдет, — сказал Озмод.
Он показал на шлюпку «Журавля», набитую вооруженными людьми, которая через всю гавань плыла к двум покинутым катапультам. Кормак предусмотрел и это.
Но Кормак не мог знать о китах. Косатки подошли к гавани вслед за «Журавлем», собираясь напасть. Однако вожак их удерживал. Его останавливал корпус «Журавля»; он понимал, что это самое большое творение рук человеческих, с которым он когда-либо сталкивался. Может быть, если таранить головой, этого окажется достаточно и корабль затонет. А может быть, нет. Полученная от Катреда царапина раздражала кита, но в то же время делала осторожней. Его любимое развлечение — перевернуть лодку, будто плавающую льдинку, и, как неосторожного тюленя, схватить выпавшего из нее человека. Поэтому он колебался, а с ним и его стадо, кружащее около входа в гавань, одним глазом следя за «Журавлем» и суматохой в поселке, а другим — за соблазнительными, но защищенными мелководьем вельботами, которые, как чувствовал вожак, стоят у материкового берега в четверти мили от острова.
Потом он услышал размеренные гребки весельной шлюпки и больше не сомневался ни минуты. Переполненный той свирепой алчностью, которая у лисы в курятнике сильнее голода, он свернул в гавань, а вслед за ним и стадо.
— Ничего не выйдет, — повторил Озмод. — Святый Боже всесильный! — Вспомнив детство, он непроизвольно, чтобы защититься от зла, наложил крестное знамение поверх молота, который свисал с шеи.
Никто его не поправил. Следя за шлюпкой, все одновременно заметили огромный, в человеческий рост, плавник, который поднялся за лодкой, и мелькнувшое под ним черно-белое туловище.
Гребцы, перевернувшись вместе со шлюпкой, и пикнуть не успели. Мгновение их головы, как поплавки, торчали над водой. Затем плавник за плавником стал прорезать воду — это киты-убийцы приступили к своему излюбленному ритуалу нападения на большого кита, на голубого кита, на кашалота или на финвала, сельдяного кита: закружили каруселью, кусая огромными челюстями и уступая очередь товарищу. Но челюсти взрослой косатки лишь ранят шестидесятифутового голубого кита, а человека они перекусывают пополам. Через несколько секунд все было кончено, киты снова нырнули, чтобы скрыть свое присутствие.
— Я встречал одну такую тварь на море, — прошептал побледневший Карли. — Поверьте, ей перевернуть мою лодку было что глазом моргнуть. Плавник высотой с меня самого. Какие же у нее зубы?
Квикка вывел остальных из паралича:
— Ладно, Тор им помоги, но посмотрите — дорога к мулам теперь свободна. Бежим туда.
Продолжая оглядываться на грозные, освещенные отблесками пожара воды, катапультисты устремились вокруг гавани к своим машинам.
На борту «Журавля» всеобщее внимание было поглощено атакой местных жителей и падением Бранда. Никто не следил за шлюпкой, за исключением двух плененных рыбаков, привязанных снаружи к борту. Они смотрели на воду под собой, пытаясь прикинуть глубину. Через несколько минут, часто оглядываясь, они с неожиданной решимостью начали высвобождать себе руки.