— Тор мне помоги! — воскликнул он. — Что же случилось со шлюпкой? Плывшие на ней должны были заняться этими машинами.
Он пролаял приказ. Опасность, грозившая его судну, была важнее всего — важнее победы в сражении, охраны пленников и даже успокоения Рагнхильды. Как только королева поняла, что Кормак прекращает налет на поселок, в котором почти наверняка скрылся убийца ее сына, и собирается отступить, она набросилась на шкипера. Он стряхнул ее, хотя она цеплялась за руки, визжала, кусалась и царапалась.
Сейчас самое главное, решил Кормак, перевести «Журавля» на другую сторону гавани, где его не достанут катапульты. На корабле требуется больше рабочих рук, и срочно. С дюжину яликов и плоскодонок все еще оставалось у пирса и на галечном берегу. Кормак быстро отрядил пятьдесят человек оборонять начало пирса, остальных посадил на лодки, набивая их битком. В последний момент он спохватился, высадил из ближайшей плоскодонки двух человек, заменил их оглушенным, но крепко связанным по рукам и ногам Брандом.
— Этого возьмем, — распорядился он, входя в ту же лодку, и снова оттолкнул разъяренную Рагнхильду. — Госпожа, мы вернемся. Если нужный тебе человек где-нибудь и есть, то там, на берегу. Почему бы тебе самой его не поискать? Отчаливай! — приказал он гребцам.
Ударил второй камень, выпущенный на этот раз по передней лодке, и опять не попал, а пятьдесят человек на веслах устремились через отделявшую их от корабля сотню ярдов воды.
Шеф вброд перевел свой отряд через речку и вошел в горящую деревню по одной из грязных, уходящих вглубь острова дорог. Пока они трусцой двигались по улицам, из дыма и пламени выходили люди и вставали в ряды, обрадованные возможностью настоящего сопротивления. Шеф ощутил, как волчья ярость холугаландцев заражает его. Теперь их не удержать. Они обрушатся на захватчиков, что бы он ни сказал и ни сделал.
Однако они идут в бой без доспехов, и единственный во всем отряде щит — у Катреда. Враги же полностью вооружены. Шеф видел их, без страха выстроившихся плотной стенкой поперек пирса. Через несколько секунд он возглавит атаку. Велики ли его шансы выжить? Идя в центре первого ряда, мишенью для каждого дротика? Так было принято. Шеф поднял копье. Он не знал способа изменить мир. Он лишь попытался восстановить тот боевой дух, который кипел в нем, когда он убивал на отмели викинга Храни.
Никакого отклика. Кажется, его погасило копье в руке Шефа, вызвав вместо этого желание остановиться. Жалеть, а не убивать. Воины слева и справа косились на него, ожидая приказа к атаке. Что-то заставило Шефа махнуть копьем в сторону, остановить отряд.
За стеной щитов на пирсе восходящее солнце озарило ближние холмы и впервые в этот день сверкнуло на воде. Оно высветило плавники и тела китов, которые второй раз пришли с глубокой воды, полные твердой решимости, ободренные первым успехом. Страшный крик поднялся на лодках, когда гребцы осознали, что их ждет. Храбрые люди, некоторые из них били мечами и копьями по приближающимся черно-белым телам. Вальгрим Мудрый, стоявший на носу одной из лодок, пришел в изумление и замахнулся Гунгниром. Слишком слабо, слишком медленно. Лодку толкнули снизу. Удар, нанесенный многотонным живым снарядом на скорости тридцать миль в час, ни одна лодка не выдержит. Люди в тяжелых доспехах посыпались в воду, и вот стали смыкаться гигантские челюсти, киты сновали взад и вперед, как при охоте на тюленей и дельфинов. Через несколько секунд залив стал таким же красным, как бухта, где забивали гринд. Но на этот раз от крови людей, а не китов. Кровь гребцов смешалась с кровью шкиперов, с кровью Вальгрима Мудрого, жреца Одина, ставшего ныне жертвой детей Одина. Никем не замеченное, копье с рунами «Гунгнир» плавно опустилось на дно — оно не принесло счастья своему последнему владельцу.
Ряды воинов Шефа смешались, как только те поняли, что происходит в гавани, — никто не видел раньше ничего подобного. Заметив, что нападавшие остановились и на что-то уставились, люди Кормака тоже повернули голову. Оба отряда застыли, охваченные ужасом. Они не могли вмешаться.
Через некоторое время Шеф вышел вперед и обратился к тому, кто казался главным среди людей на пирсе.
— Сложите оружие! — крикнул он. — Мы обещаем, что вы останетесь живы и здоровы, а потом свободно вернетесь домой. Вам теперь от нас не уйти. А крови сегодня было пролито достаточно.