— Послушай, я не знаю никого, кто хоть немного углубился в эти горы и вернулся, не говоря уж о том, чтобы перейти на другую их сторону. Может быть, финны ходят, но финны — другое дело. Там волки, медведи и холод. И где ты окажешься, если пройдешь через все это? В Швеции! А не то в шведской Финнмарке или еще где-нибудь. Я не могу понять, почему ты хочешь это сделать.
Прежде чем ответить, Шеф на несколько мгновений задумался.
— У меня две причины, — сказал он. — Первая такая. С тех пор как этой весной я побывал в соборе и увидел, как Альфред и… и Годива поженились, я все время ощущал, что события вышли из-под моего контроля. Люди меня подталкивали, и я двигался. Я делал то, что должен был делать. И на отмели в Элбер-Гате, и на рынке рабов в Каупанге, и с королевой на Дроттнингхольме. На пути через Уппланд и вплоть до этого места. Преследуемый Рагнарссонами, Рагнхильдой и даже китами. Теперь я считаю, что уже дошел до края. Отсюда я намерен вернуться. Я далеко заходил во тьму, побывал даже в коптильне потаенного народа. Теперь должен идти к свету. И не собираюсь возвращаться по пути, по которому пришел.
Бранд выжидал. Подобно большинству людей Севера, он истово верил в удачу. То, что сказал Шеф, означало, что он хотел бы изменить свою удачу. А может быть, что его удача изменила ему. Кое-кто сказал бы, что у этого юноши удача есть, и с избытком. Однако никто не в состоянии судить о чужой удаче, это-то ясно.
— А вторая причина? — напомнил Бранд.
Шеф вытащил из-за пазухи свой амулет-лесенку.
— Не знаю, уверен ли ты, что это что-нибудь означает, — сказал он. — Ты считаешь меня сыном бога?
Бранд не ответил.
— Ладно, — продолжал Шеф. — У меня, знаешь ли, по-прежнему бывают видения. Иногда во сне, иногда наяву. Знаю, кто-то пытается мне кое-что объяснить. Иногда это очень легко. Прежде чем мы нашли Катреда, мне показали человека, который вращал огромный жернов. Или я уже услышал скрип мельничного жернова? Не знаю. Но в тот раз и еще когда Квикка проломил стену королевского замка, чтобы вызволить меня, я получал предупреждения. Предупреждения о том, что непременно случалось позднее. Это все очень несложно понять. Но я видел и другие вещи, которые не так просто объяснить. Я видел умирающего героя и старуху. Я видел, как солнце превращалось в колесницу, которую преследуют волки, и в лицо Бога Отца. Я видел героя, едущего на Слейпнире, чтобы вернуть Бальдра из мира Хель, и как Белого Христа убили римские воины, говорившие на нашем языке. Я видел героев в Валгалле и видел, как там встречают тех, кто не герои. Ведь всеми этими картинами мне пытались что-то объяснить. Что-то сложное. Верное не только для одной стороны, для язычников или христиан. Думаю, мне пытались сказать — или я говорил сам себе, — что есть какая-то неправда. Неправда в том, как все мы живем. Мы идем к миру Скульд, сказал бы Торвин. Добро ушло от нас, от всех нас — и христиан, и язычников. Если в этом амулете есть хоть какой-то смысл, он означает, что я должен попытаться исправить это. По одному шагу зараз, как взбираются на лестницу.
Бранд вздохнул:
— Вижу, ты уже все решил. Кто пойдет с тобой?
— Ты.
Бранд покачал головой:
— У меня здесь слишком много дел. Не могу бросить сородичей без припасов и крова.
— Квикка и его команда, наверное, пойдут, и Карли тоже. Он присоединился ко мне ради приключений. Когда вернется назад, в Дитмаршен, он будет там самым великим рассказчиком всех времен. Удд точно пойдет, возможно, Хунд, Торвин. Я должен еще раз поговорить с Катредом и с твоим родичем.
— Есть островок, где я могу оставить известие для него, — нехотя признался Бранд. — Твоя удача чрезвычайно возрастет, если он пойдет с тобой. Но может быть, он считает, что уже достаточно порадел для тебя.
— Как насчет провизии? Сколько вы можете нам выделить?
— Не много. Но ты получишь лучшее из того, что у нас еще осталось, — ответил Бранд. — И вот что… Почему ты все носишь это старое копье? Понимаю, ты подобрал его в коптильне, когда у тебя больше ничего не было, но посмотри же на него. Оно старое, золотые накладки отвалились, наконечник тонкий, крестовины нет. И половины Сигурдова Гунгнира не стоит. Дай его мне, я найду тебе получше.
Шеф задумчиво взвесил в руке оружие.
— Я считаю его хорошим копьем победителя, — сказал он. — Поэтому оставлю себе.
Глава 25
В конце концов в отряде, который Шеф повел к подножию гор, оказалось двадцать три человека, почти все — англичане по рождению. Квикка, Озмод, Удд и три их оставшихся помощника, Фрита, Хама и Вилфи, без лишних разговоров изъявили желание присоединиться к Шефу, как и дитмаршенец Карли. То же сделал Хунд — у него-де появилось ощущение, что путешественникам понадобится лекарь. Шефа несколько удивило, что и Торвин согласился принять участие в экспедиции, мотивируя это тем, что, как кузнец и жрец Пути, он обязан увидеть Ярнбераланд и форпост святилища. Как только слухи об этом замысле распространились, Шеф удивился еще больше: к нему явилась делегация, возглавляемая Мартой, женщиной из Фризии, некогда рабыней королевы Рагнхильды, и Кеолвульфом, одним из беглых рабов, который, как подозревали, был английским таном.