Немного погодя Шеф обнаружил, что за его спиной стоит Оттар, а рядом с ним финн Пирууси, с выражением скорбного гнева на лице. Шеф с удивлением переводил взгляд с одного на другого.
— Он говорит, шведы напали на их стойбище два дня назад, — сообщил Оттар. — Большой отряд всадников. Финны не заметили его приближения, потому что снег растаял. Многие убиты. Некоторых увели в полон.
— Увели, — повторил Пирууси. — Один швед напился и упал с лошади. Мы схватили его. Он сказал, что финнов погонят в храм. Великий храм в Уппсале, жертвы шведским богам. Повесят там на деревьях.
Шеф кивнул, все еще не понимая, чего от него хотят.
— Он просит, чтобы ты их выручил, — продолжал Оттар.
— Я?! Я ничего не знаю об Уппсале!
Но тут Шеф умолк. Он вспомнил третье видение в шатре Пирууси. Из всех видений больше всего мысли занимало первое, в котором появились старые враги Рагнарссоны, захватили город и отрезали Шефу путь домой. Но ведь он видел и короля, нового короля шведов, — жрецы угрозами вырвали у него обещание совершить великое жертвоприношение вместо обычного избавления от лишних трэллов, которое многие годы устраивало шведов. И еще упоминались христиане, их тоже казнят.
— А твой швед сказал что-нибудь о христианах?
Лицо Пирууси просветлело, он что-то произнес по-фински.
— Он знал, что тебя ведут духи, — перевел Оттар. — Христиан тоже потащат к священному дубу. А также людей Пути, — по крайней мере, так он говорит.
— У нас тут спокойно, — возразил Шеф.
— Мы живем далеко, в верховьях реки. И потом, у нас не все люди на месте.
У Шефа сжалось сердце. Торвин, когда снег еще позволял ездить на санях, уехал за тридцать миль, в поселок, менять железо на продукты, и вместе с ним Квикка, Хама и Удд. Они до сих пор не вернулись. Если их тоже схватили… Шеф с удивлением понял, что из этой четверки — Удд, Хама, Квикка, который спас ему жизнь, вырвав из объятий утопающего Ивара, Торвин, который принял его, бездомного бродягу, — больше всего ему дорог Удд. Если коротышки не станет, ему не найдется замены. Без его таланта многие замыслы умрут, так и не родившись.
— Думаешь, их могли захватить шведы? — спросил Шеф.
Оттар указал на дорогу, идущую с востока, со стороны реки. На ней показались всадники, которые изо всех сил шпорили вязнущих в грязи лошадей.
— Кажется, нам хотят сообщить новости, — мрачно ответил он.
Новости были те самые, которых ждали. Поселок, врасплох застигнутый на рассвете, сгорел дотла. Налетчики убивали всех попавшихся на глаза мужчин, женщин и детей, но некоторых схватили и увезли на свободных лошадях. В полон отбирали тех, кто носил амулеты Пути, а также юношей и девушек. В суматохе трудно было понять, почему шведы напали на поселок. Но кое-кто утверждал, что, убивая, они кричали: «Скогарменн! Скогарменн!» Лесовики, разбойники, лесные братья. Один черт. Жреца Торвина схватили наверняка, видели, как шведы его увозили. Заметили также щербатого человека — это, наверное, был Квикка. Никто не смог вспомнить человека, похожего на Удда. Но это вполне объяснимо, подумал Шеф. Люди нередко не замечали Удда, даже находясь с ним в одной комнате. Пока дело не доходило до металлов, до железа, стали и механизмов, малыш как бы не существовал.
— Когда будет жертвоприношение? — спросил Шеф.
Терзая бороду, Герьолф ответил:
— В день, когда на священном дубе — Дубе Королевства, как они его называют, — появятся первые зеленые почки. Дней через десять. Или двенадцать.
— Так, — произнес Шеф, — мы должны спасти наших людей. Хотя бы попытаться.
— Согласен с тобой, — ответил Герьолф. — И это сказал бы каждый жрец Пути, даже Вальгрим, будь он жив. Ведь шведы бросили нам вызов. Если они повесят наших жрецов в их священных одеждах, с ритуальными ягодами рябины на поясе и пекторалями на шее, тогда от нас отвернутся все, кого мы только обратили в нашу веру в Швеции. И за ее пределами, как только весть распространится.
— Спроси Пирууси, что он собирается делать, — сказал Шеф Оттару.
— Все, что по силам человеку, — был ответ. Шведы увели самую юную и самую любимую его жену. Пирууси так живо и ярко описал ее прелести, что стало очевидно: он считает ее, как и Шеф Удда, незаменимой.