Удд глядел на него с удивлением, облегчением, легким смущением.
— А что еще передать ей, государь?
— Ничего. Ничего. Просто привет и напоминание о старом добром времени. Послушай, Удд. Я больше никому бы этого не доверил. Я на тебя надеюсь. Не подведи меня.
Малыш вышел, по-прежнему с выражением облегчения на лице. Но менее смущенным. «Неразумно, — подумал Шеф. — И прямо противоречит указаниям бога. В этот день Удд может нам понадобиться. Но я больше не в силах видеть его испуганные глаза. Вывести Удда из-под удара — это акт милосердия. А также противопоставления себя циничному богу Ригу, моему отцу и наставнику».
Шеф, насвистывая, вышел из-под навеса, удивив дозорных, которые ожидали в такое утро, по крайней мере, задумчивого молчания. Он приветствовал Квикку, выслушивающего объяснения Удда.
— Квикка, у тебя сохранилась волынка, которую ты сделал зимой? Тогда сыграй на ней сегодня. Если уж это не проймет Рагнарссонов, то их ничем не возьмешь.
Через несколько часов флот по спокойному морю подошел к заливу, на котором стоял неприступный Бретраборг. Слева от приближающегося с севера флота лежала длинная морская коса. На ней ясно просматривались укрепления Рагнарссонов из четырех катапульт, к которым примыкали метательные машины, а к тем — простые, дешевые и неточные камнекидалки. Рядом с косой, преграждая путь в залив, дюжиной черных теней встали главные боевые корабли Рагнарссонов. Позади них сгрудились суда поменьше, основная масса флота.
Шеф на «Неустрашимом» слышал, как его гребцы ухали, налегая на весла — скорее уже не весла, а целые гребные бревна. Они были в два раза больше обычных весел, каждое держали по два человека, самых сильных во флоте, тщательно отобранных Брандом и Хагбартом. Корабль шел под парусом, чтобы сберечь силы гребцов, но теперь настало время убрать мачту и рею. Поблизости параллельным курсом двигались четыре больших корабля короля Олафа, каждый размером с утонувший «Журавль». Они легко поддерживали скорость, гребцы косились на странное судно, которое они сопровождали.
Наконец Шеф приказал установить пластины из обработанной стали на место. Две боевые башни с поворотными «мулами» были закрыты наклонными броневыми листами до высоты человеческого роста. Невозможно было бы бронировать остальную часть корабля и удержать его на плаву, да еще и сохранить ход, но Шеф придумал рамы, которые крепились к планширу с обоих бортов. Пластины в них закладывались внахлест, как черепица на крыше или как драконья чешуя. Они тоже имели наклон внутрь, начинаясь на высоте головы гребцов и почти сходясь вместе в шести футах наверху.
— Ты же не бросаешь щит во время сечи, — объяснял Шеф сомневающемуся Хагбарту. — По крайней мере, когда ждешь, что в тебя посыплются стрелы и копья. И ты держишь щит наклонно, чтобы они отскакивали. Именно это мы и хотим сделать.
Позади тяжкого на ходу «Неустрашимого» и больших судов, как и во флоте Рагнарссонов, шли корабли помельче, основная масса атакующих на судах в восемнадцать весел по борту, которые составляли костяк любого норманнского флота. За каждым на буксире, почти неразличимая в солнечных бликах, тянулась маленькая рыбачья лодка, похожая на вельботы северных китобоев, — все, что могли выставить маленькие рыбачьи деревушки. В каждой помещалось от четырех до восьми гребцов и еще две пары человек. Гребцы тоже были тщательно отобраны из лучших шведов и норвежцев. В каждой лодке двое были арбалетчики Шефа, а вторая пара — риттеры Бруно.
Глядя на них со своего места в центре войска, Сигурд Рагнарссон бросил:
— Я вижу, мачты убраны.
— Значит ли это, что на сей раз фокусов не будет? — спросил Убби.
— Сильно сомневаюсь, — ответил Сигурд. — Но теперь мы и сами знаем пару фокусов. Будем надеяться, что они нам помогут.
Шеф стоял у переднего мула, на едва ли не единственном оставшемся на «Неустрашимом» месте, откуда можно было хоть что-то увидеть. Одним своим глазом он обозревал катапультную батарею Рагнарссонов. Шеф был дальнозорким, но не настолько, чтобы разглядеть то, что ему было нужно. Не существует ли способа лучше видеть на расстоянии? Он хотел узнать, готов ли противник к выстрелу. Если они хитрят, они могут выжидать с первым залпом до того времени, как корабли Олафа подойдут поближе, рассчитывая сразу потопить все четыре. Если это произойдет, битва будет проиграна, даже не начавшись, «ножницы» Шефа — так он мысленно обозначил большие корабли в своем плане — затупятся о «камень» катапульт. Однако он не хотел держать эти корабли слишком далеко. Чем ближе смогут подойти маленькие суда, «бумага», тем лучше.