Вальгрим снова оглядел собравшихся, стараясь усилить впечатление от последних слов, передать свою убежденность слушателям, которые до сих пор во всем с ним соглашались.
— Всем известно, что рядом с нами живет потаенный народ. Неопасный для обитателей нижних поселков, лишь иногда опасный для охотников в горах и детей, играющих у воды. Но это не единственный народ, который спрятан. Мы знаем: где-то живут существа, могуществом равные богам, не тролли и никсы, а сами iötnar — враги богов и людей. И есть еще отродья Локи, те, у кого не одна шкура и кто способен появляться в разных обличьях: полулюди, полудраконы, полукиты.
Мы верим, что придет великий день, когда люди и боги выступят против гигантов и потаенных народов — и на стороне врагов тоже будет немало людей, христопоклонников и перебежчиков. Тех, кто поддался заблуждению. Для этого Один и берет к себе воинов, чтобы составить войско, которое выйдет из Валгаллы в Судный день. Будут и другие войска: отряд Тора из Трудвангара, Хеймдалля из Химинбьорга и другие — моряки, лыжники, лекари и лучники. Но воинство Одина окажется самым могучим и сильным, на него вся наша надежда.
Мы не смеем распылять свои силы. Исход битвы еще не решен. Если Путь сейчас сделает неправильный выбор, мы будем разбиты и рассеяны. Я заявляю, что одноглазый англичанин, который носит копье Одина, а сам не чтит Одина, — лжепророк, сбивающий нас с истинного пути. Ныне мы должны отвергнуть его, чтобы выполнить свое истинное предназначение — восславить единого короля, о ком пророки вещают, что он придет с Севера. Единого короля, который изменит мир и в Судный день превратит поражение в победу.
Вальгрим остановился и гордо поправил на широкой груди брелок в виде копья. Он ждал возражений, и они последовали — со стороны тех, на чью поддержку он надеялся. Виглейк Провидец зашевелился на табурете, взглянул на свой необычный амулет — чашу Суттунга, хранителя меда, бога вдохновения, — и заговорил:
— Сказанное тобою о видениях, Вальгрим, может быть правдой, но мы видим одно, а понимаем другое. И если ты не сможешь отрицать то, о чем я уже рассказывал, изволь объяснить мне, что это означает. Как нам известно, наш брат Фарман видел одноглазого англичанина, когда у того еще было два глаза. В видении появился Асгард, обитель богов, и англичанин там был в роли Вёлунда, хромого кузнеца богов. И Фарман узрел, что Прародитель Живущих, Отец Всего Сущего с ним разговаривает. Никто раньше не наблюдал, чтобы смертный удостоился подобного. Так почему же я не могу считать, что у этого человека божественное предназначение?
Вальгрим кивнул:
— Я знаю, что твои видения истинны, Виглейк, и видения Фармана тоже. Ты лицезрел в прошлом месяце смерть тиранов, и торговые суда уже успели принести нам весть, что это и в самом деле произошло. И я не оспариваю, что ты видел одноглазого в обличье Вёлунда. Но как ты только что сказал, видеть — это одно, а понимать — другое. О чем же свидетельствует история Вёлунда?
Он снова огляделся, убедившись, что слушатели, как всегда, живо интересуются священными преданиями.
— Мы все знаем, что жена Вёлунда была лебедью и после того, как она оставила мужа, его захватил Нидуд, владыка народа ньяров. Нидуд хотел, чтобы Вёлунд поработал у него кузнецом, но боялся, что тот сбежит, поэтому перерезал ему сухожилия и заставил работать в Севарстёде. И что же делал там Вёлунд?
Голос Вальгрима понизился до распевного баса жреца Пути:
— Он сделал королю золотые браслеты, и ожерелья с самоцветами, и чаши для эля, и мудреные полозья для саней. Он выковал меч — такой острый, что резал полотно, и такой прочный, что мог перерубить наковальню. Но что сделал Вёлунд, когда два маленьких сына Нидуда пришли посмотреть на чудеса? Заманил их в кузницу, обещав показать диковинки, открыть свой ларец.