Рабынь как ветром сдуло. Рагнхильда взглянула со всей высоты своего роста на Шефа, остановившегося перед ней в нерешительности, а потом на Азу.
— С такой удачей не спорят, — сказала она. — К ней лучше присоединиться.
Глава 13
Шеф сидел на широкой деревянной лавке, которая почти заполняла собой крошечную темную комнатку, озаренную единственным фитилем, теплившимся в плошке с китовым смальцем. Снизу камни источали жар, от которого трескались губы и шибал в нос запах сосновой смолы, выступившей на деревянных стенах. Шеф нежился, чувствуя, как стужа уходит из костей.
Нужда в стремительных решениях отпала, он теперь сам зависит от чужой воли. Его ответственность уже не распространяется даже на Карли. Шеф и не ведал, куда того увели.
По приказанию королевы рабыни проводили Шефа в покои, сняли с него грязную одежду. Одна энергично растерла ему лицо пригоршней принесенного с улицы подтаявшего снега, чтобы спасти от грозных последствий отморожения. Другая поливала теплой водой, растирала щелоком, счищала с его рук кровь, ил и животный жир. Он смутно осознал, что у него забрали меч, что таким же процедурам подвергся и Карли, однако от внезапного перемещения из стужи в тепло голова почти перестала соображать. Потом рабыни отвели Шефа в парилку и вышли.
Некоторое время он сидел, даже не потея на крутом жару, просто следя за тем, как тепло проникает в его полуотмороженное нутро. Потом его охватила истома, он лег, подложив под голову полено, и погрузился в некрепкий тревожный сон.
Где-то во тьме над ним обсуждалась его судьба. Он слышал знакомый уже гул мощных голосов. Один за него, понял он, другой против.
— Он должен был умереть в воде, — произнес враждебный голос: холодный, властный, не привыкший к возражениям, — голос не только Отца, но и Повелителя богов и людей.
— Нельзя упрекать человека за то, что он спасает свою жизнь, — спорил второй голос.
Шеф вспомнил, что много раз слышал его, и узнал голос своего покровителя, а может быть, и отца, хитроумного Рига.
— Он отбросил копье — копье с моими рунами. Отказал мне в жертвоприношении. Он не идет дорогой героев.
— Значит, тем меньше у тебя причин забрать его. Ему не найдется места в Валгалле, из него не получится послушный воин для твоего Эйнхериара.
Первый, казалось, колебался.
— И все же… есть в нем какая-то хитрость. У моих ратников слишком мало хитрости. Может быть, это качество пригодится в день Рагнарёка, в Судный день.
— Но пока оно тебе не нужно. Оставь его таким, какой он есть, посмотрим, куда приведет его удача. Может быть, он служит тебе по-своему.
Второй голос лгал, Шеф знал это, догадался по сладости увещеваний. Для него просто выигрывали время.
— Удача! — воскликнул первый голос, чему-то обрадовавшись. — Ну, тогда посмотрим. Коли есть у него удача, то лишь его собственная, потому что мою он отверг. И ему понадобится много удачи, чтобы выжить на Дроттнингхольме. Посмотрим.
Оба голоса слились в согласный гул и затихли.
Шеф очнулся как от толчка. Сколько же времени он спал? Видимо, недолго. Здесь слишком жарко, чтобы разлеживаться. Он вспотел, лавка под ним была влажной. Пора встать и осмотреться. Он вспомнил слышанный от Торвина стих: «У каждой двери оглядись, когда враги в чертоге каждом».
Едва он поднялся, дверь парилки со скрипом распахнулась. В предбаннике пылал очаг, и благодаря его свету Шеф узнал в появившейся в дверях фигуре королеву Рагнхильду. Не было видно, что на ней надето. Закрыв дверь, она подошла и прижалась к нему.
— Ты сняла свои драгоценности, королева, — сказал он с неожиданной хрипотцой в голосе.
Шефа тревожил запах женщины, более сильный, чем запах смолы.
— Золото нельзя носить в парной с горячими камнями, — ответила Рагнхильда. — Оно обжигает. Поэтому я сняла кольца и браслеты. Смотри, на мне нет даже застежки.
Она схватила его руки, направила под платье. Ладони Шефа легли на тяжелые купола грудей; он понял, что на женщине нет ничего, кроме распахнувшегося платья. А его руки уже скользили по ней, ладони гладили длинную мускулистую спину, с силой сжимали ягодицы. Она подалась вперед, толкая его лобком, заваливая на спину. Под колени ударила скамья, и он с шумом опрокинулся.
По его телу струился пот, а королева распростерлась над ним, наседая на вздыбленного скакуна. Впервые с тех пор, как два года назад в суффолкском лесу Шеф входил в лоно Годивы, он ощутил сокровенный жар женской плоти. С него как будто спали злые чары. Сам удивляясь своей способности, он сорвал с королевы платье, схватил за бедра и, продолжая сидеть, начал рваться вперед и вверх.