Карли растерянно посмотрел на хлеб, который он уже обгрыз.
— Нет, — продолжала женщина, — ты пока в безопасности. Настолько же, насколько и мы. Пока она не получит то, чего хочет.
— И сколько времени на это уйдет?
Марта впервые рассмеялась, безрадостным, скорее, похожим на плач смехом.
— Чтобы заделать женщине ребенка? Ты же мужчина, должен бы знать. Столько же времени нужно, чтобы пройти милю. Для большинства из вас даже меньше.
— Для меня — больше, — пробормотал Карли.
Его рука машинально, но не встречая сопротивления, потянулась к колену Эдит.
Вальгрим Мудрый внимательно осмотрел выловленное копье, наконечник которого уже покрылся ржавчиной. Он прочел руническую надпись на железной насадке.
— Где ты его нашел? — спросил он.
— У берега Дроттнингхольма, — ответил Стейн, начальник стражи. — Сегодня утром мы, как обычно, возвращались на остров, и я, как обычно, послал людей забрать собак. Тех нигде не могли найти, а потом королева Рагнхильда сказала мне, что ее беспокоил лай и она велела служанкам запереть псов. Я стал расспрашивать, она разозлилась и велела убираться, пока мне уши не отрезали. Я почуял неладное и послал вдоль берега весельную лодку — льда ведь уже нет. Они нашли вот это.
— Оно плавало?
— Нет, у него слишком тяжелый наконечник. Мне сказали, копье было в воде близко от берега, футах в трех. Наконечник погрузился, а древко болталось на поверхности.
— Что это, по-твоему, означает?
— Он мог утонуть вместе со льдом, — предположил Стейн. — Весь лед ушел в начале ночи, когда зарядил дождь.
— Но ты в этом не уверен?
— Из-за собак, — подтвердил Стейн. — Здесь какой-то обман, Рагнхильда что-то скрывает.
— Может быть, мужчину?
— Может быть.
Оба повернулись к королю Олафу, третьему присутствующему в комнате.
— Кажется, это задевает доброе имя твоей семьи, — не удержался Вальгрим.
Король улыбнулся:
— То, о чем вы подумали, — тоже неплохое испытание для удачи. Если король Шеф был прошлой ночью на льду и остался жив, значит одно испытание он прошел. Если его не остановили волкодавы, значит он прошел и второе. Вы хотите, чтобы я подверг его третьему?
— Третий раз — расплата за все, — сказал Стейн.
— Согласен. Пусть будет третье, и больше ни одного, ни от меня, ни от вас. Соглашайтесь.
Вальгрим неохотно кивнул, его взгляд стал задумчивым.
— Тогда я пошлю моему брату весть, — продолжал Олаф, — что на Дроттнингхольме не все благополучно. Поскольку я никогда не делал этого раньше, он поймет, что дело и впрямь серьезное, и отправит гонца с приказом тщательно обыскать остров и все дома на нем. Тебе, Стейн, нужно подумать, как выполнить эту задачу. Если найдешь нарушителей, отдай их на милость короля. Суд его будет суров, коль скоро он убедится, что затронуто доброе имя его сына Харальда. А до тех пор, Стейн, держи удвоенные караулы на всех мостах — и на том, что между Дроттнингхольмом и вторым островом, и на мостах, что ведут на первый остров и материк. Смелый человек решится плыть между островами, так что пусть между ними дежурят ваши сторожевые лодки. Нет нужды напоминать о том, что ни одна лодка не должна быть украдена. И если это будет испытанием, то от вас зависит, чтобы оно вышло достаточно суровым. Потом не приходите ко мне и не говорите, что такую легкую проверку смог бы пройти любой. Вы должны сделать так, чтобы единственная дорога пролегала тропой Вёлунда, по воздуху! Тогда, если король Шеф ускользнет, мы будем знать, что он и есть Вёлунд, только в ином обличье.
Стейн и Вальгрим снова кивнули.
— И ни слова его друзьям, — добавил Вальгрим.
Из высокого окна комнаты ему было видно, как Торвин в сопровождении Бранда идет по тропке близ святилища. Оба выглядели озабоченными донельзя.
— Ни слова его друзьям, — подтвердил Олаф. — Я играю честно, Вальгрим. Смотри, будь честен и ты. Иначе это не станет испытанием королевской удачи.
Едва он вышел, Вальгрим и Стейн переглянулись.
— Олаф велел сделать испытание суровым, — сказал Стейн. — Я могу сделать его немножко суровей, чем он рассчитывал.
— Так сделай, — откликнулся Вальгрим, разглядывая рунную надпись «Гунгнир» на копье, которое все еще держал в руке. — Невозможно оказаться излишне суровым к человеку, который притворяется, что послан Отцом Всего Сущего.