— Покажем им! — коротко скомандовал Озмод.
Фрита, главный застрельщик, пустил стрелу. Резкое треньканье тетивы и мгновенный удар. Один из стражников охнул и побледнел, с недоумением глядя на железный болт, пробивший ему щит и руку. Фрита опустил арбалет, наступил ногой на упор, взвел пружину и зарядил следующую стрелу.
— Вы все на прицеле, — сказал Озмод. — Эти арбалеты пробивают насквозь любые щиты и броню. Драться вы с нами не можете. Только умереть. Бросайте оружие и идите в хижину.
Стражники переглянулись — воины бравые, но обескураженные невозможностью драться лицом к лицу, угрозой быть застреленными на расстоянии.
— Мечи можете оставить, — разрешил Озмод. — Просто сложите копья. Шевелись!
Стражники нехотя покидали копья и побрели в сторожку под конвоем своих врагов. Два англичанина подбежали с молотками, гвоздями и досками, быстро крест-накрест заколотили дверь и окно со ставнями.
— Мы кое-чему научились у короля Шефа, — заметил Квикка. — Всегда потренируйся, прежде чем что-то сделать.
— Они скоро выберутся, — сказал Карли.
— И решат, что мы в ловушке. На этом мы еще немного времени выиграем.
Телега покатилась по мосту. Зимой это были вмерзшие в лед бревна, а летом покрытые настилом бревна держались на плаву. Теперь англичане открыто несли алебарды и арбалеты, хорошо видимые издалека в долгих норвежских сумерках. Но некому было их заметить и остановить, пока они не дошли до следующего моста, на противоположном краю острова.
Заслышав громыханье телеги и зная, что никто сюда попасть не мог, стражники на втором мосту сразу всполошились, и у них оказалось больше времени на подготовку. Увидев же нацеленные арбалеты, один из них предпочел немедленно сбежать, надеясь спастись и вызвать подмогу. Неторопливо прицелившись, Фрита попал стрелой в ляжку, что тут же остановило беглеца. Второй стражник, зло сверкая глазами, не торопясь положил оружие на землю.
Хунд подошел глянуть на рану и прищелкнул языком, обнаружив струящуюся кровь и глубоко вонзившуюся в кость стрелу.
К нему присоединился Озмод.
— С такой раной много возни, — заметил он. — Но все-таки живому лучше, чем мертвому, а в святилище Пути самые хорошие в мире лекари.
Хунд кивнул:
— Слушай, друг, когда отведешь его с этой раной к жрецу Ингульфу в святилище, передай привет от лекаря Хунда и скажи, что англичане сохранили твоему приятелю жизнь по моей просьбе. А пока завяжи рану и останови кровь.
Он показал серебряное яблоко — амулет Идун, богини врачевания, — и пошел прочь.
Телега покатилась по второму мосту к следующему острову, мост с которого вел уже на Дроттнингхольм. Время от времени оглядываясь, нет ли погони, вольноотпущенники сомкнули строй. Они знали, что на этот раз без боя не обойтись.
Третий пост охраны был главным, с дюжиной стражников. Они и так уже весь день недоумевали, куда мог подеваться их начальник Стейн. Обшарили все уголки острова, кроме королевских покоев, но не нашли ничего подозрительного. Теперь они ждали только распоряжения короля Хальвдана, чтобы обыскать и королевские покои тоже, но даже там не надеялись обнаружить Стейна. Воины знали, что враг где-то поблизости, будь то люди или чудище из морских глубин. Кто-то видел гигантские плавники кружащей у островов стаи косаток, и все недоумевали, неужели у Стейна хватило ума полезть в воду. Донесшиеся слабые крики и неясный шум встревожили их еще больше. Когда телега и сопровождающий ее отряд показались на дороге, стражники решительно выстроились на мосту, четверо впереди и трое во втором ряду.
Из заднего ряда полетела стрела, пущенная в голову лошади. Кому бы ни принадлежала эта телега и какую бы кладь она ни везла, делом стражников было остановить ее. Вилфи, ведущий лошадь под уздцы, держал в руке новый щит, изготовленный по способу Удда. Выставив его, он прервал полет стрелы. Та отскочила со сломанным наконечником.
Квикка, Озмод, Хама и Лулла с алебардами в руках вышли вперед и, припав на колено, ощетинились остриями в сорока футах от приготовившихся к атаке норманнов. Позади частокола алебард встали четыре арбалетчика.
— Бросайте оружие! — крикнул Озмод.
Он и не надеялся, что приказ будет выполнен. Чтобы дюжина испытанных норманнов уступила проигрывающим им в числе чужакам? От них бы отказались собственные матери. И все же Озмод испытывал некоторые угрызения совести, готовясь перебить людей, которые были совершенно беспомощны против оружия, которого они в глаза не видели. Он выждал, пока стражники не натянут луки и не замахнутся сулицами, прежде чем скомандовал: