— Не стоит из-за этого шуметь, — сказал Бранд. — Просто уходим.
Колонна потянулась мимо строений и навозных куч. На околице мальчишка швырнул в чужаков комок грязи, к нему присоединились другие. Грязь, камни и издевательские крики сопровождали беглецов еще с полмили.
На ночлег в этот день устроились с небывалой роскошью, расстелив немногочисленные одеяла и не пожалев времени, чтобы сварить купленную накануне солонину и сушеный лук. Но ели молча и беспокойно. Часовые зорко следили за дорогой в обоих направлениях.
Когда большинство улеглось спать, Озмод и Квикка сели рядом с Шефом и молчаливым Брандом.
— Так мы далеко не уйдем, — сказал Озмод. — Весть разнесется впереди нас, по тропам, которых мы не знаем. На каждом хуторе не миновать стычки. А если встретится деревня или город, будет еще хуже.
— Я же предупреждал, — вздохнул Бранд. — Как будто ведешь мышей через кошачью страну.
— Мы надеялись на нашего пса, — сказал Квикка.
Шеф, мгновенно встревожившись, взглянул на Бранда.
Он неоднократно видел, как великана задирали в лагерях викингов около Йорка и в Восточной Англии. При этом говорили не столь оскорбительные слова, и обидчики были намного более грозными, чем Квикка. Каждый раз следовал незамедлительный ответ с печальным результатом: сломанная рука, отбитые мозги. Но сейчас Бранд сидел неподвижно, видимо погрузившись в раздумья.
— Да, — наконец произнес он, — вы надеялись на меня. И по-прежнему можете на меня рассчитывать. Я обещал провести вас до Гула-фьорда и сделаю все, чтобы сдержать обещание. Но есть одна вещь, которую вам необходимо знать. Если я и сам не знал этого раньше, то понял сейчас. Вот уже двадцать пять зим, как я воюю. Начни перечислять людей, которых убил, или сражения, в которых участвовал, это звучало бы как сага о ком-нибудь из богатырей короля Хрольфа или о самом старике Рагнаре Мохнатые Штаны. За все это время никто не посмел сказать, что я повернулся спиной и отступил, когда скрещиваются копья. — Он грозно огляделся. — И вы это видели! Мне нет нужды здесь хвастаться. Но битва с Иваром что-то отняла у меня. Я получил много ран и не раз побывал на краю гибели. В душе, впрочем, ни единожды не чувствовал, что погибаю. Но когда Ивар отразил мой удар и проткнул меня мечом и я ощутил клинок в своем брюхе, я понял, что даже если переживу этот день, то дня через два все равно умру. Я просто знал. Все длилось не больше удара сердца, но я никогда этого не забуду. Даже после того, как Хунд заштопал разорванные кишки, вылечил меня от лихорадки и выпустил гной. Сейчас я так же крепок, как в былые годы. Но мне не забыть того, что однажды пережил. — Он снова поглядел на слушателей. — Понимаете, беда в том, что в этих горах, где в каждом местечке есть свой богатырь, да еще все время занимаются mannjafnathr, сравнением воинов, чтобы выяснить, кто из них самый грозный, люди могут догадаться. Тот человек на хуторе знал, что он мне неровня, что я убил дюжину таких сиволапых, прежде чем у меня отросла борода. Но он ведь заметил, что сердце мое к драке не лежит. Если бы еще чуть-чуть поразмыслил, то мог бы и рискнуть.
— Ты силен, как всегда, — сказал Озмод. — Ты бы его прикончил. И так было бы лучше для всех нас.
— Думаю, что прикончил бы, — согласился Бранд. — Это был всего лишь петух на своей навозной куче. Но когда у человека душа уходит в пятки, случаются очень странные вещи. Я знавал великих воинов, у которых моча струилась по штанам, и они смирно ждали, пока их зарежут. Они застывали, потому что валькирии, дочери Одина, вестницы смерти, набрасывали на них путы страха.
Англичане погрузились в молчание. Наконец снова заговорил Озмод:
— Значит, так. С этих пор нам лучше во всех селениях держаться кучно и быть наготове. Алебарды на виду, арбалеты заряжены. Эх, жаль, не увидели те недоумки, как бьют наши стрелы. Тогда бы взялись за ум. Плохо, что нельзя застрелить кого-нибудь просто для наглядности. И вот еще что, — добавил он. — Эдит пошла за сарай не потому, что такая дура. Ее позвали. Женщина. И женщина звала по-английски, а не по-норманнски. Небось услышала, как мы говорим меж собой. Рабыня. Она здесь уже двадцать лет.
Бранд мрачно кивнул:
— Они вывозят рабов из Англии вот уже лет пятьдесят. Думаю, каждый крестьянский двор на Севере имеет рабыню для помола зерна, а то и с полдюжины. И еще мужчин-трэллов для тяжелых полевых работ. И чего же она хотела?