— Мельница, — жестко сказал Шеф.
— Верно, рабыня подтвердила, что здесь есть мельница. Ее поставили не далее как в прошлом году, когда приходил жрец Пути, товарищ Вальгрима. И в прошлом же году привели человека, чтобы крутить ее. Как это человек может крутить мельницу?
— Я знаю, — сказал Шеф, вспоминая ниспосланное богами видение. — Продолжай.
— Она сказала, что это англичанин. Его все время держат под замком. Два раза ему удавалось вырваться и убежать в горы. И оба раза ловили. Сначала избили кожаными бичами около храма. Ирландка говорит, что была тогда на площади. Утверждает, что это настоящий богатырь. Норманны пороли его так долго, что можно было вспахать целый акр земли, а он ни разу не закричал, только проклинал их. А когда беднягу поймали во второй раз, они… поступили иначе.
— Иначе — это как? — спросил Бранд, прислушиваясь.
— Когда они говорят, что кастрируют трэллов, это обычно означает, что им отрезают семенники, как быкам или жеребцам. Чтобы стали смирными и покорными. Вместо этого ему отрезали другую штуку, которая делает мужчину мужчиной. Семенники оставили. Он силен как бык и так же свиреп. У него остались все желания мужчины. Но он больше не сможет быть с женщиной.
Слушатели уставились друг на друга, с ужасом вообразив, какая злая судьба поджидает их самих.
— Я вам скажу одну вещь, — решительно заявил Квикка. — Меня не волнует, кто что кому обещал. Если завтра Бранд — дай ему Тор победить — не справится с задачей, тот, кто его убьет, сразу получит от меня стрелу. И тогда мы все будем стрелять. Может, и не вырвемся, но я не хочу стать здесь рабом. Эти горные тролли ничуть не лучше черных монахов.
Все остальные, и мужчины и женщины, ответили одобрительным гулом.
— А еще, — продолжал Хунд, — она сказала, что этот человек безумен.
Шеф задумчиво кивнул:
— Английский богатырь. Сильный как бык и такой же свирепый. Мы освободим его сегодня ночью. Я знаю, что за нами наблюдают дозорные. Но они ожидают, что мы попытаемся сбежать на лошадях. Когда сядет солнце, мы по одному потянемся к нужнику, но троим нужно спрятаться с его противоположной стороны еще до темноты. Это буду я, ты, Карли, и ты, Удд. Спрячь под рубахой свои инструменты, Удд. И набери во флягу масла. А теперь, Хунд, изложи все, что узнал об этом городке…
Через несколько часов в густой тьме, рассеиваемой лишь слабым светом звезд, три человека сгрудились в тени около грубой постройки на околице селения — близ мельницы.
Шеф оглядел темные окна соседних домов, подтолкнул Удда вперед. Тяжелая дверь, засов, в нем увесистая железная чека. Замка нет. Это чтобы нельзя было выйти по собственному желанию. Тут таланты Удда не понадобятся. Коротышка вытащил чеку, откинул засов и приготовился распахнуть дверь.
Шеф вынул лампу и огниво, высек искру, подул на трут и после некоторой возни зажег фитиль, плавающий в плошке с маслом, которую закрывали тончайшие до прозрачности роговые пластинки, пропускавшие свет, но защищавшие огонек от ветра. Опасно, свет может выдать, как ни прикрывай лампу рубахой и телом. Но если рассказанное Хундом — правда, гораздо опасней лезть в логово зверя вслепую.
Светоч наконец разгорелся, и Шеф подал сигнал Удду; тот распахнул дверь. Шеф проскользнул внутрь как змея, вплотную за ним — Удд и Карли. Услышав, что дверь мягко захлопнулась, он стал высматривать жернова. В нескольких футах от него, у стены, под мешками угадывались какие-то очертания. Шеф сделал шаг вперед, другой; внимание привлек массивный рычаг, прикрепленный к верхнему жернову, прочная цепь вела от него к…
Мелькнула тень, и что-то хлестнуло его по лодыжке. Шеф отпрыгнул назад, удерживая лампу, и приземлился в трех футах. Чуть не попался!
Громкий лязг. В неверном свете лампы Шеф обнаружил, что на него смотрит пара широко расставленных сверкающих глаз. Гремела натянувшаяся цепь, прикрепленная к железному ошейнику на толстой шее великана. В блестящих глазах не мелькнуло и тени боли, только сожаление о неудавшемся броске.
Взгляд Шефа перешел на цепь. Да, она идет от рычага к ошейнику. И еще одна цепь — от ошейника к глубоко всаженной в стену скобе. Руки скованы вместе и цепью прикреплены к ошейнику, так что могут двигаться только между поясом и ртом. Зачем это сделано?