Не сразу Шеф догадался, что прикованного можно таскать на цепях от стены к рычагу мельницы и обратно к стене, при этом не попадая в пределы его досягаемости. В комнате воняло. Вон там параша. Сомнительно, чтобы пленник ею пользовался. Кувшин для воды. Воду он должен был брать. Ни еды, ни огня, только мешковина, чтобы спасаться от холода в весенние ночи. Как он выжил зимой? На человеке была лишь грязная рубаха, настолько рваная, что виднелись космы шерсти на груди.
А узник все ждал, все следил, даже не мигая. Ждал нападения. Надеялся, что сможет дотянуться до того, кто ударит. Он медленно отступал, с идиотической хитростью притворяясь испуганным. Пытался заманить Шефа поближе, на длину цепи.
Что-то шевельнулось в памяти Шефа. Нечесаный, волосы и борода стрижены под горшок, человек казался знакомым. И как ни странно, в его глазах тоже мелькнуло что-то вроде узнавания.
Шеф уселся, соблюдая дистанцию.
— Мы англичане, — сказал он. — И я тебя видел раньше.
— Я тебя тоже, — отозвался каторжник. Он хрипел, как будто уже много дней не подавал голоса. — В Йорке. Я пытался тебя убить, одноглазый. Ты был в первых рядах ворвавшихся в крепость. Стоял рядом с подонком-викингом, огромным таким. Я кинулся на него, и он отбил удар. Я бы убил его, а потом и тебя. Но нам помешали. И теперь ты на земле викингов издеваешься надо мною, предатель! — Его лицо исказилось. — Но Бог будет добр ко мне, как был добр к моему королю Элле. В конце концов я смогу умереть. И Господь освободит мне перед этим руки!
— Я не предатель, — сказал Шеф. — Я не предал твоего короля, наоборот, оказал ему услугу перед смертью. И тебе могу оказать. Услуга за услугу. Но сначала объясни, кто ты и где мы встречались.
Лицо снова безумно исказилось, как будто к груди пленника подступили рыдания, но он решил не проронить ни слезинки.
— Когда-то я был Катредом, старшим телохранителем Эллы, его чемпионом. Я был лучшим воином на всей земле от Хамбера до Тайна. Люди Рагнарссонов зажали меня между щитами, после того как я убил их с десяток. Заковали и продали как силача. — Катред беззвучно рассмеялся, закинув голову назад, точно волк. — И все-таки одну вещь они так и не узнали, хотя заплатили бы за это золотом.
— Я знаю, — сказал Шеф. — Это ты бросил отца Рагнарссонов в змеиную яму, где он умер от ядовитых укусов. Я был там и все видел. Именно там я и встретил тебя. Я и еще кое-что знаю. Это не твоя вина, а дьякона Эркенберта. Король Элла освободил бы Рагнара. — Шеф придвинулся, но не слишком близко. — Я видел, как ты бросил ноготь Рагнара на стол. Я стоял сзади Вульфгара, моего отчима, которого викинги потом сделали хеймнаром. Вульфгар — тот человек, который привез Рагнара в Йорк.
Глаза безумца теперь расширились от изумления и недоверия.
— Я думаю, ты просто дьявол, — пробормотал он. — Послан как предсмертное искушение.
— Нет. Я твой добрый ангел, если ты все еще веруешь в Христа. Мы намерены освободить тебя. Если пообещаешь сделать для нас кое-что.
— Что я должен сделать?
— Сразиться завтра с воином Вигдьярфа.
Голова опять запрокинулась, как у волка, в глазах сверкнула лютая радость.
— Ох, Вигдьярф… — захрипел Катред. — Он меня резал, пока другие держали. С тех пор никогда не подходил близко. И он еще считает себя смелым. Может быть, он выйдет против меня. Однажды. Одного раза мне хватит.
— Ты должен позволить, чтобы мы подошли и сняли кандалы. И ошейник.
Шеф подтолкнул Удда вперед. Коротышка с набором инструментов в руках приближался, будто мышь к коту.
Шаг-другой. Он оказался в границах досягаемости. И Катред схватил его, одной гигантской лапой за лицо, другой — за шею, готовый сломать ее.
— Жалкая замена Вигдьярфу, — напомнил Шеф.
Катред нехотя выпустил Удда, взглянул на свои руки, словно не веря глазам. Карли опустил меч. Удд, трясясь, снова шагнул вперед, близоруко всмотрелся в железяки, примериваясь, как их снять. Через несколько мгновений он опять повернулся к Катреду, взглянул на ошейник:
— Хорошо бы распилить ошейник, государь. Но это шумно. И ему будет больно.
— Поливай напильник маслом. Ты слышал, Катред? Тебе будет больно. Не хватай Удда. Побереги себя для Вигдьярфа.
Лицо йоркширца сморщилось, он сидел неподвижно, пока Удд пилил, капал масло и снова пилил. Догорающая лампа чадила. Наконец Удд отступил:
— Готово, государь. Теперь надо разогнуть.
Шеф осторожно шагнул вперед, а Карли, на самой границе досягаемости, поднял меч. Катред, ухмыляясь, отмахнулся от них, поднял руки, ухватился за концы толстого железного ошейника, потянул. С восхищением Шеф наблюдал, как канатами вздулись мышцы на груди и руках. Прочнейшее железо гнулось, как зеленая веточка. Катред освободился, с шумом отшвырнул ошейник и цепи. Затем преклонил колени, взялся обеими руками за руку Шефа и возложил ее себе на голову, лицом прижавшись к коленям.