Мама открыла мне – и тут же чмокнула в нос.
– Пошли на кухню, мелкая? Я тут решила сделать пирог с персиками…
– Класс! – взвизгнула я. Пироги с персиками я нежно обожала. А мама специально консервировала банок сорок персиков на зиму, чтобы печь их до следующего лета.
– А дед далеко?
– Костя приедет позже. Задержится на работе.
Я кивнула.
– Мам, ты хотела, чтобы я все объяснила…
– Можно не все. Костя мне многое рассказал. Я просто не понимаю, почему такая реакция на все церковное…
– А дед не сказал?
– Нет. А должен был?
– Да, вполне. Мам, там, где я лежала и восстанавливалась, в больнице, попы проводили что-то вроде лекции? Семинара?
– Проповеди?
– Да, наверное. И там я познакомилась с этим типом. Он начал убеждать меня, что надо замаливать грехи, надо теперь каяться и просить прощения, надо идти служить богу…
Мама впечатала кулак в тесто.
– Какого черта!?
– Вот и я решила это узнать… короче, меня просто хотели в монастырь.
– Зачем?!
– Мам, я у вас – единственная наследница. А если я в монастыре, то деньги мне там не нужны. Но они вполне нужны монастырю.
– Юля, но…
– Да, мам. Так это и выглядит. Еще со времен средневековья…
– Но не в двадцать же первом веке…
– А есть разница? Человек надломлен и несчастен. И его вполне можно согнуть в нужную сторону. Что они и пытались сделать.
Мама так сверкнула глазами, что я посочувствовала отцу Павлу. Попадись он ей сейчас – убила бы. Точно.
– Козлы.
– Именно. И с чего мне их любить? И желание теть Томы пооткровенничать с этим паразитом меня тоже не слишком порадовало.
– Знать бы раньше…
– Знать бы, где падать, солому бы всю раскупили.
– А ты мудреешь, ребенок?
– А я еще ребенок, мам?
– Для меня ты и в шестьдесят будешь ребенком. И ты это отлично знаешь. Открой банку с персиками.
– Без вопросов.
– А с вопросами?
– Тогда без персиков. Слопаю – и не замечу.
– Лопай. Как у тебя с Алексом?
– Хорошо. Мам, он добрый и умный.
– И ты его любишь?
– Да.
Я не врала. Как брата, как друга – дважды и трижды да! А как мужа? А на роль мужа у меня есть Мечислав. И соперника он не потерпит.
– Я рада. Я боялась…
– Знаю, мам.
Я поставила открытую банку и ткнулась носом в ее плечо.
– Мама, я тебя ужасно люблю! И деда! Вы у меня самые-самые лучшие.
Мама обняла меня, не обращая внимания на муку́.
– И я тебя, малыш. Мы тебя очень любим…
– А ужин в этом доме дают?
– Догоняют и добавляют, – от души рявкнула я, с омерзением глядя на Васисуалия. Вот гад! Понаехали тут!!!
Вечер определенно не задался! Я злилась на Васисуалия, злилась на Тамару, а досталось – Мечиславу.
Несправедливо?
Пусть жалуется в верховный суд!!!
Мечислава я опять нашла в кабинете. Он разговаривал с кем-то по телефону и явно был не в духе.
– Нет! И ничего не желаю слышать!
– …
– И чем скорее, тем лучше. Хватит!
– …
– Даю вам неделю! И ни часом больше! Потом сам приеду!
Мечислав, чертыхнувшись, бросил трубку – и повернулся ко мне. Улыбнулся. Искренне, чисто, ясно – и я улыбнулась в ответ. Как же приятно, когда он улыбается именно так! И сразу уходят куда-то все невзгоды и проблемы. Неужели это – и есть Печати? Тело, разум, душа – навеки. Я ведь даже поругаться с ним не смогу. И не хочется. Сразу охватывает такое умиление, что хочется потискать его, как здоровущего плюшевого мишку.
Вроде и знаешь, что сравнить вампира и игрушку просто смешно, что Мечислав дьявольски опасен, но такое тепло разливается в душе, такое тихое счастье, что об этом думаешь меньше всего.
– Ты на кого ругаешься, чудо природы?
– Сама ты чудо, – обиделся вампир, выходя из-за стола и притягивая меня к себе. – Природное. Как день прошел?
– Паршиво, – честно призналась я.
– И в чем паршивость? – вампир ненавязчиво утянул меня на диван. И рука как-то подозрительно за-лезла под свитер. Ой! Щекотно же!
Рассказ про сволочных ИПФовцев и гадов-родственников вампир выслушал молча. А потом как оглоушил.
– Юля, тебе надо переехать ко мне.
– Что!? – взвилась я, чуть не оставив в руках вампира половину одежды. – Это куда? Сюда!?
– Хотя бы. Здесь безопасно. И я могу охранять тебя.
– Днем. Лежа в гробу.
– Последнее время я сплю только четыре часа. И кстати, на очень удобной кровати.
– И что? Четыре часа я буду в кровати…