– Прости, любовь моя. Начальница раньше не отпускала. Но зато у меня для тебя прекрасные новости.
– Вот как?
– Да. Тебе не кажется, что завтра прекрасный день для восстановления справедливости?
– Завтра?
– Да. Я уже договорилась с девочками. Они мне помогут.
– Что требуется от меня?
– Ты знаешь, любовь моя. Тебе надо просто позвонить деду – и сказать, что вам надо поговорить. Пусть он приедет к тебе.
– Вряд ли он согласится.
– Но ты же у меня такой умный! Разве ты не найдешь доводов, чтобы его убедить?
Слава задумался. Потом кивнул.
– Пожалуй.
– Вот. А когда он приедет, я договорилась с девочками. Они выскочат во двор и откроют пальбу. Не волнуйся, исключительно мимо. Ты будешь ждать в засаде, по сигналу выскочишь – и тоже начнешь стрелять в них. Они удерут. А ты будешь спасителем в глазах своего деда. Разве плохо? Вы помиритесь и опять станете одной семьей. Ведь это же несправедливо – выгонять тебя из дома! А всеми благами пользуется эта выскочка! Это несправедливо по отношению к тебе! Ты у меня такой умница, ты самый лучший…
Станислав таял от ее комплиментов.
Наконец-то нашелся человек, оценивший его по достоинству. Наконец-то…
Ирма внутренне ухмылялась. Этот человек был настолько глуп, что согласился со всеми ее предложениями. А может и не настолько. Но теперь уже он не сможет ничего переиграть. Она специально останется у него до завтра. Чтобы Станислав никому не позвонил, не предупредил, не передумал… да и надо же сбросить стресс перед завтрашним днем? Надо! А секс с ним – хороший…
Станислав не собирался никому звонить. Он предвкушал роскошную ночь. И почти не думал о завтрашнем дне. Завтра в отношении него будет восстановлена справедливость. Этого было довольно.
Завтра, все начнется завтра…
Глава 5.
В борьбе двух охотников за одного зайца – побеждает заяц.
Утро выдалось не самым лучшим. Я чуть не проспала в институт. Но кое-как встала в шесть утра. Контрастный душ, горячий кофе – и чувствуешь себя человеком.
Укусы чуть-чуть побаливают. Но боль даже приятна. Мне нравится. И… хочется продолжения банкета. Надо буде сегодня вечером повторить. Особенно одну позу…
Ладно. Хватит об этом думать. Еще перевозбудюсь. И как тогда на лекции сидеть? Ёрзать?
Леля спала. Лёша выполз на кухню, когда я дожевывала вторую сосиску.
– А еще есть?
Милое дитя! Ни «доброе утро», ни «как спалось»…
– Руки на месте? Вот и загляни в холодильник, не переломишься, – посоветовала я. Сполоснула тарелку – и рванула в институт.
На автобусе я бы не успела. Но меня подбросили телохранители. Арсений и Сергей. Сергей остался в машине, Арсений пошел провожать меня до кабинета. Я было, вякнула что не надо, но куда там! Оборотень сверкнул глазами и пообещал, что в туалет он за мной ходить не будет. Но в институте я одна тоже не останусь. И вообще – ИПФ не дремлет.
Пришлось смириться.
До пары оставалось еще минут восемь. Я проскакала мимо вахты – и решила зайти в туалет. Так, на всякий случай.
– Юля!
Женский голос отвлек меня. По коридору шла какая-то девица в белом халате. Лаборантка?
– Я?
– Ну да! Леоверенская? Тебя просила зайти Лариса Семеновна. Забеги перед парой, не в труд!
– А куда?
– В сорок шестую.
Я кивнула и помчалась по коридору.
– Лариса Семеновна – это кто? – уточнил Арсений.
– Это наша анатомичка. Хорошая тетка. Ты со мной?
– Разумеется.
Я пожала плечами. Вообще-то Лариса Семеновна может его и просто выставить из кабинета. Чем-чем, а вежливостью она не отличалась. Зато профессионал – классный. Она нам как-то ради прикола перечислила все кости скелета человеческого организма. На латыни. Наизусть. Потратили полчаса, но после этого мы ее зауважали.
Я стукнула в дверь сорок шестого кабинета.
– Войдите.
Наш институт – довольно старое здание. И кабинеты тут самой извращенной формы. Сорок шестой вообще выглядел так – предбанник, в который открываются две комнаты и чуланчик. Одна из комнат перегорожена посередине шкафами. В другой восседает сама Лариса Семеновна.
Арсений зашел первым. За ним в сумрак шагнула я. Опять лампочка перегорела! А коменданта фиг допросишься! Здание старое, потолки высокие под четыре метра, для замены лампочки нужен электрик со стремянкой, а в институте – это неуловимый персонаж. Как белая ворона. Где-то он есть. Но где – науке неизвестно.