Солнце начало основательно припекать, Матвей снял пиджак и ощутил всем телом поток воздуха, который ласковой рукой подталкивал его. Только куда?
Надеясь, что правильно угадал направление, Матвей зашагал по посыпанной сеном дороге, мимолетно удивляясь своему благостному состоянию.
Сугубо городской житель, он сейчас испытывал мощнейшее единение с родной землей. Все вокруг, казалось, было создано только для него одного — и деревья, и поле, и дорога. А сам город и вся суета городского существования представлялось ему сейчас каким-то мелким и бессмысленным. Матвей чувствовал свою нужность в этом месте и, подумал он рассеянно, — может, все его приключения вели его именно сюда? В это место, где он наконец-то чувствует себя дома…
Внезапно сзади раздался звук работающего под нагрузкой двигателя, еще далекий, но явно приближающийся. Матвей подпрыгнул от неожиданности, и в его голове вспыхнула паническая мысль, мгновенно разрушившая случившуюся было идиллию — выследили! Он стремительно продрался сквозь подлесок, рухнул за кустом и вытянул шею, напряженно прислушиваясь.
Долго ждать не пришлось — на дорогу выехал, мирно тарахтя усталым дизелем, смешной агрегат. Обычный колесный трактор — сзади два больших, на ребристой резине, колеса, спереди пара маленьких. Но, вопреки обычной компоновке, почему-то с кузовом спереди.
Его необычность на этом не заканчивалась — почти вся кабина была расписана до боли знакомым и развеселым орнаментом. Матвей с трудом, но все же смог определить — кажется, индийский. И, словно подтверждая его догадку, на крыльях трактора и поверх боковых стекол были развешаны травяные гирлянды. За мутноватыми стеклами сидел и довольно улыбался крупный детина с простым рязанским лицом, дымивший самокруткой в рыжей бороде.
Матвей потряс головой, но наваждение не проходило — трактор, во всей своей красе, тихо урча, проезжал мимо. Матвей очнулся и выскочил ему наперерез сквозь кусты, громко крича и размахивая свободной рукой.
Вопреки ожиданию трактор не притормозил — тракторист сильно испугался. Его глаза округлились, он отшатнулся будто увидел призрак в темной комнате и нажал на педаль газа. Трактор взревел, выпустил клуб черного дыма и, сделав фантастическую петлю, объехал застывшего Матвея… И умчался вдаль по дороге. Оставив кусок отвалившейся травяной гирлянды и вспоминания о перекошенном от страха лице тракториста.
Матвей принюхался, — сквозь вонь сгоревшего топлива пробивался сладковатый запах конопли.
Он сочувственно усмехнулся, понимая состояние тракториста, наслаждавшегося прекрасной, неспешной дорогой и вдруг увидевшего бомжа, бегущего с сумкой наперерез. Н-да, его сегодняшний вид может напугать кого угодно… тем более под воздействием каннабиса.
Ну что же, подумал Матвей со вздохом, с попутным транспортом не задалось — пойдем пешочком. Он еще раз оглянулся вокруг, но благостное ощущение бесследно улетучилось. Подобрал кусок гирлянды и зашагал в ту сторону, куда уехал трактор.
Глава 2
Изрядно пропетляв, дорога привела его на чудесный взгорок, с которого открывался великолепный вид — внизу, насколько хватало глаз, расстилалось зеленое море леса. Блестевшая на солнце лента неширокой реки, сабельным ударом отделяла равнину от холмистой, заросшей сосняком бесконечности. И там, где река дугой врезалась в бор, на ее пологом берегу лениво развалилась небольшая деревушка. Солнце уже клонилось к закату, успев в своем пути высушить все, чего касались его лучи, и воздух был пропитан запахом по-летнему разогретой земли, полевых цветов, пыли и прошлогоднего тлена.
Окружающий мир был пронизан невероятной, волнующей гармоничностью, в которой все находилось на своих, богом предназначенных, местах. И селение в десяток дворов, и лес, и дорога, переходящая в единственную улицу этой деревушки, и далекие пушистые облака.
Матвей сел на обочину и, зажав в зубах сорванную травинку, стал любоваться идиллической картиной, попутно размышляя о том, какие, в сущности, простые, подарки делает нам жизнь.
Красота во всем — в природе, в женщине, в ребенке. Красотой пронизано все то, что человек делает с душой и все то, что происходит помимо желания человека. Ведь даже в стихийном бедствии можно найти свою прелесть. Вы никогда не любовались пугающей эстетикой грозовой тучи? Или морем во время шторма?
И даже в военной технике, предназначенной забирать жизнь, есть своя красота и гармония.