Матвей пожал плечами, распахнул калитку и шагнул во двор. Тотчас, словно по команде, входная дверь распахнулась, и в проеме, держа в руках мятое ведро, показался давешний водитель трактора. Вблизи он оказался одного с Матвеем возраста — что-то близкое к сорока годам. Крупный и сильный торс облегала простая белая майка, широкие камуфлированные штаны заправлены в высокие берцы. Он спокойно посмотрел на Матвея, взмахнул ведром и просто сказал:
— А… это ты? Проходи…
Прошел мимо остолбеневшего Матвея и высыпал в проходящий вдоль дороги мелкий ровик, золу из ведра. Небольшое облачко пепла, неприятно напомнившее Матвею его заводской бег, взлетело и тут же опало ровным слоем на пожухлую траву. Он, не отрывая глаз следил за действиями тракториста. А тот, с невозмутимостью Будды, вытряхнул остатки золы и еще раз прошел мимо Матвея. Шагнул на крыльцо и недоуменно посмотрел ему в глаза.
— Чё встал? Заходи раз пришел…
Матвей открыл рот, но отвечать было уже некому — тракторист ушел внутрь… Тогда он поправил сползающую сумку, посмотрел на развеселую пестроту вокруг и шагнул следом.
Глава 3
Все перегородки внутри дома были убраны, и помещение являло собой одну обширную комнату. Посередине стоял сложенный из камней очаг, с металлическим кожухом дымохода над ним. Свободные промежутки между окон были завешаны цветными лоскутными коврами и одеялами. Точно такие же покрывали чисто выскобленный деревянный пол. В дальнем углу был виден небольшой кухонный шкаф и стол, заваленный разномастной посудой. Оттуда же, видимо, из какого-то проигрывателя, доносилось бубнение мантры. Вход украшали травяные гирлянды, подобные тем, что Матвей видел на тракторе. В многочисленных полках на стенах мерцали зажжённые свечи и темнели корешками книги и журналы. В воздухе стоял густой запах специй и курящихся ароматных палочек, стоящих в разных местах комнаты.
Возле одной из стен, под ярким нарисованным на холсте изображением индийского божества со слоновьей головой, скрестив ноги сидело несколько человек. Две довольно-таки симпатичных девушки с распущенными волосами, подвязанными на лбу витыми шнурами, и пухлый мужичок, одетый совершенно по- офисному. Единственное отличие от Матвеевского костюма было в нем только то, что он был значительно чище и целее. Они, склонившись плечом к плечу что-то делали с разобранным на части кальяном.
Разувшийся тракторист помешивал деревянной ложкой исходящее паром варево в большом круглом котелке, висящим над горящим очагом. Троица под Ганешей, а у Матвея хватило знаний, чтобы это понять, на секунду отвлеклась от своего, по всей видимости, очень важного дела и как ни в чем не бывало продолжила свое занятие.
Тракторист поднял серые глаза на стоящего столбом Матвея, мягко усмехнулся и дружелюбно произнес, покосившись на его сумку.
— Разувайся, заходи… сейчас ужинать будем. Дхал почти готов… — он махнул рукой в сторону невозмутимой троицы.
Он положил ложку на край очага и ушел вглубь комнаты. Чувствуя себя последним дураком, Матвей разулся и двинулся в угол, с удовольствием ступая по прохладному полу. Он встал возле ковра, на котором сидели кальянщики и нелепо переминался с ноги на ногу до тех пор, пока толстячок не махнул ему рукой, указывая на свободное место у стены. Матвей с шумом сел, затолкав сумку под поясницу и уставился на девиц, синхронно мазнувших его лицо оценивающим взглядом. Он отметил несомненную красоту обеих — почти черные волосы, густо насурьмленные брови и красная точка во лбу, не только не скрывали, но делали еще явственней их славянские черты. Разноцветные сари, в которые они были одеты, женственно обтекали приятные глазу тела. Немного смущала похожесть их лиц, но Матвей сразу же определил главный параметр их различия — рост. Даже сидя они отличались — та, что сидела ближе к нему, была определенно выше дальней красавицы.
Матвей наконец разглядел чем так увлеченно занималась эта троица. Накрутив на потрепанную синюю колбу кальяна оголовок, они совместными усилиями пристраивали на его площадке курительную смесь. Матвею хватило мимолетного взгляда, чтобы понять — это был не табак. Он мысленно усмехнулся, вспомнив и дикое лицо тракториста, и явственный запах терпкого конопляного дыма, оставшегося после его бегства. Он по-новому огляделся вокруг. Все встало на свои места — ребятки тут развлекались, потребляя гашиш, а может, что и покрепче. И, видимо, приняли его за кого-то из своих… Ну что же, он не торопился раскрывать свое инкогнито. Он замерз, оголодал и был не прочь причаститься их травяной радости — уж кем-кем, но ханжой Матвей никогда не был. Он понимал и принимал людские слабости, предпочитая стоять в рядах наблюдателей нежели хулителей. Тем более человечество, в поисках гедонистических радостей, изобрело такую массу приятных способов достичь нирваны на земле…