Глава 5
Матвей уже пару часов шел по однообразной и безлюдной местности — бесконечно широкие убранные поля изредка пересекали редкие лесополосы. Садясь отдохнуть, он до боли в глазах всматривался в безлюдное уныние. Впустую. Отсутствие людей в этом пыльном мире угнетало, ему казалось, что он последний человек на этой грустной Земле.
И еще нещадно хотелось пить — солнце веселилось в безоблачном небе, заливая воздух совсем летним теплом. Романтические трели жаворонка в синей вышине его сейчас не радовали, а лишь вызывали глухое раздражение от своей неуместности. Несколько раз ему встречались какие-то хозяйственные постройки, воняющее навозом и пустые. Видимо, трудолюбивые селяне, убрав урожай, развлекались в своих уютных деревнях и селах, наслаждаясь заслуженным отдыхом.
Погруженный в свои мысли и еле волоча ноги, он не сразу заметил изменение в окружающем безмолвии — в сознание вплелся назойливый, и поначалу крайне неприятный звук — скрип вперемешку с завываниями. Матвей покрутил головой, пытаясь понять откуда он идет. Краем глаза заметил прозрачный клуб пыли из-за холма, на склоне которого он сейчас ковылял.
Мгновенно встрепенувшись, быстрым шагом, переходящим в бег, поднялся на вершину холма.
Перед его взором открылась, не замеченная им ранее, гравийная дорога, огибающая холм и уходящая туда, где, по расчетам Матвея, находился город. По ней, бодро преодолевая тягучее пространство, спешил ярко-желтый автобус.
Детище Павловского автобусного завода, годов этак 80-х века, завывая изношенной коробкой передач и выплевывая клубы сизого дыма катилось по дороге, словно символ этой местности — забытой в прошлом, безбрежной и пустой. Где было место всем, кроме Матвея с его, порядком уже надоевшей сумкой.
А ведь, мелькнула уже не раз приходившая шальная и притягательная мысль, если плюнуть на все и махнуть куда-нибудь на край страны, временно затаиться там, он ведь потом может жить безбедно многие годы. Переждет время, все уляжется, и можно вернуться в Москву… хотя, о чем это он — в Москву можно хоть сейчас. Безграничный город-господин втягивает в себя все деньги страны, не делая различия, честные они или нет. И никогда не сдает своих слуг — «С Дона выдачи нет!»
Вот только, при таком раскладе, придется плюнуть и на отца, и на мать, и на школьных друзей, на Серого — в глубине души Матвей все же надеялся, истово и иррационально, что тот жив, только ранен… Бандиты рано или поздно вычислят всех тех, кто ему дорог и тогда все равно придется разрубать этот узел. Да и не сможет он так поступить, он знал свой упрямый и нелогичный характер. Там, где в принципе можно было прогнуться, он упирался как бык… Даром что ли по гороскопу был Тельцом — вот и пожинал плоды своего астрального предназначения.
Он отбросил пустые размышления, подобрался и попробовал рассчитать маршрут автобуса. Выходило, что тот, сейчас сварливо завывающий на подъеме, должен был пройти через несколько минут по другой стороне холма, где его и можно было перехватить. Другого, настолько хорошего, варианта попасть в город могло и не быть. Матвей, подхватив сумку и прижав полы пиджака локтями припустил по склону.
Его расчет почти оправдался. Хотя неудобство при этом все же образовалось — к точке рандеву они прибыли одновременно. Поэтому Матвею пришлось, как и ранее с трактором, бежать ему наперерез, размахивая рукой и громко крича. И когда ему казалось, что результат будет точно такой же, автобус, отчаянно скрипя тормозами и подняв клуб пыли, резко остановился. Матвея по инерции слегка пронесло мимо открывшейся двери-гармошки, но он все же сумел притормозить и нелепо зацепившись сумкой, с шумом протиснулся в проем. Задыхаясь от бега, бодро гаркнул в полутемный салон.
— Вот спасибо! А я уж думал…
И тут же осекся, разглядев внутренности многострадального чуда советского автопрома. Весь салон, начисто лишенный пассажирских сидений, был до потолка забит ящиками с овощами, висящими и просто лежащими сетками с фруктами, мешками и свертками.
Из оцепенения его вывел густой и хриплый голос, с тем непередаваемым восточным акцентом, который присущ жителям южных республик.