— Слющай, ты меня напугаль, да?
Матвей посмотрел поверх набитого луком сетчатого мешка на водителя — пышноплечего, крупного мужчину с седовласой головой, но с черными усами под горбатым носом. Карие глаза тревожно смотрели из-под густых бровей. Он вытянул шею, внимательно рассматривая Матвея.
— Зачем под машина бросаешся? Тибэ жит надоело, да? — он укоризненно покачал головой и цыкнул, — ты или туда, или суда, давай, да? Мне ехат надо…
Матвей спохватился и протиснулся в салон. Беспомощно оглянулся и невнятно пробормотал:
— Да… понимаете… мне в город бы надо…
Мужчина энергично замахал руками.
— Нэт, дорогой! Я в город нэ еду! Ты на станция иди, там автобус рейсовый ходит.
Матвей заглянул в медово-коричневые глаза водителя, в которых плескалось пламя животворного южного солнца, втянул сложную композицию из множества запахов, составляющих густой букет этого странного фруктово-овощного автобуса и неожиданно понял — никуда он больше не хочет идти. Он вздохнул и покорно спросил.
— А вы куда едете?
Водитель опешил и, удивленно пожав плечами, неопределенно махнул рукой.
— Хех! Я по дэлам еду — овощи-шмовоши вожу… вот сейчас в Огурцова еду…
Матвей быстро проговорил.
— Вот! Мне туда и надо!
Мужчина подозрительно посмотрел на него, нахмурился.
— Ты же в город хотель?
Матвей досадливо махнул рукой и прислонился к мешку. Тихо сказал, тоскливо глядя в сторону.
— Понимаете… я передумал. Вспомнил — мне нужно в Огурцово… к тетке.
Водитель удивленно пробормотал:
— Вах! — потом после паузы неуверенно продолжил: — Давай садысь…
И махнул головой на переднее пассажирское сиденье, находящееся за широкой плоскостью кожуха двигателя, разделяющее салон пополам. Застеленного, очень уютным на вид одеялом.
Матвей обогнул источающий луковый аромат мешок и протиснулся на сиденье. Сумку, под неодобрительный и все еще подозрительный взгляд водителя, он, немного неловко, затолкал под сиденье. Выпрямился и счастливо выдохнул. Водитель еще раз пожал плечами, закрыл дверь и со второй попытки включил передачу. Автобус дернулся, очнувшись от спячки и, натужно завывая, понес путешественников по дороге.
Несколько минут Матвей наслаждался движением и уютным креслом, бездумно глядя в окно. Автобус мягко покачивался на неровностях дороги, мимо проплывал знакомый ландшафт. Затем он заметил косые взгляды водителя на его потрепанный вид и понял, что настало время объясниться.
Он задумался. А что, собственно, рассказывать? Обо всех его бедах? А нужно ли это? Вот сидит рядом человек, деловито ведет автобус, изредка что-то бормочет под нос. Наверняка его жизнь так же полна различных трудностей, и рассказ случайного человека вряд ли добавит красок в его мировосприятие. Но что-то говорить нужно было — даже из простой благодарности.
— Я… — он прочистил горло, под заинтересованным взглядом водителя, — понимаете… меня ограбили в поезде…
Сказал — и как в ледяную воду нырнул. С ложью всегда так — стоит только начать и уже не остановиться. Информация, черт знает откуда, льется потоком, связывается сама собой в факты и события. Ты только отпускаешь вожжи и с потрясением смотришь куда тебя вынесет сошедшая с ума тройка…
— …и вот — я рванул в поле и долго бежал, заблудился… сумку вот с вещами только и спас.
В этом простом и горячем сыне Востока его бредовый рассказ встретил горячего слушателя — глаза блестели, покрытые густыми черными волосами кисти рук сжимались на руле. Он изредка поддакивал, вставлял стандартное «Вах!», окрашенное разными интонациями, в зависимости от эмоциональной окраски рассказа. И даже хлопал себя по бедру, отпуская одну руку с руля, чем несказанно пугал Матвея, потому что в эти моменты разогнавшийся автобус начинал вести себя довольно-таки норовисто.
Матвей выдохнул, закончил и осел в кресле — он полностью выложился. Искоса глянул на водителя и остался доволен полученным результатом. Актер в его душе аплодировал стоя…
Водитель закатил глаза, эмоционально покачал головой и посмотрел на Матвея с уважением.
— Вах! Какой, слюшай сволич этот бандит! — он сжал волосатый кулак, — я бы его глотка передушил! А ти молодец, парень!
Он протянул ему руку, отчего автобус в очередной раз скаканул в сторону, заставив Матвея схватится за панель.
— Миня Абдулгамид зовут!
Матвей с чувством пожал ему кисть — ему почему-то стал симпатичен этот человек и, неотрывно глядя на дорогу, пробормотал: