— Ох, не хитрите со мной Алексей Потапыч… я же вижу — в сомнении вы… а раз сомневаетесь, то просто обязаны поговорить с парнем! А вдруг? Вы же знаете — пути Господни неисповедимы и…
Дед перебил ее, горько и с неожиданной болью в голосе:
— Да как ты не поймешь, Настька… Ленька для меня умер уже давно… и даже если этот парень — мой внук, для чего все это? Теребить память? Пусть лучше идет туда откуда пришел!
Приподнявшийся, чтобы лучше услышать Матвей, тихо сполз по стене. Вот так значит. Умер. Да что же здесь случилось такого?
— Ты сам меня учил, Леший, — рано или поздно, но долги возвращать нужно… — мягко, но твердо возразила терпеливая Анастасия, внезапно перейдя на «ты», — себе, людям, Богу… можно бежать от этого, попробовать спрятаться, но сила Господня — неумолима! Ты должен пройти и этот урок… иного пути нет!
Наступила тяжелая пауза. Матвей напрягся — он почувствовал, что наступил переломный момент. После томительной паузы дед пробурчал, окончательно сдаваясь.
— Что бы я делал без тебя, Настька… давай уж — веди его… посмотрим какой он мне внук…
Было слышно, как Анастасия усмехнулась, а затем, не поднимая голоса произнесла:
— Да здесь он уже… входи, Матвей!
Матвей, чувствуя себя крайне нелепо, медленно встал во весь рост в проеме окна. В большой светлой комнате все было в точности, как он себе представлял — дед, все в той же одежде, только без топора, сидел на табурете, а Анастасия стояла рядом с ним, положа руку ему на плечо. Его кольнула в сердце непрошеная и неуместная ревность — так хорошо они смотрелись вдвоем. Нервничая, а от того крайне неуклюже, он попытался влезть на подоконник, но был остановлен возмущенным криком деда.
— В дверь, вахлак! — в сердцах хлопнул он себе по бедру, — всё уже решили, хитрованы?
Глава 2
Матвей стоял перед ним и не знал куда девать, вдруг ставшими такими нескладными, руки и ноги. Сумку, под недоуменный взгляд деда, он поставил на скамейку, стоящую у стены. После паузы дед изумленно покачал головой, указав рукой на нее.
— Ты, что — уже и с вещами?
Матвей непонимающе посмотрел на сумку — за все это время он так привык к ней, что уже и не представлял себя без нее. Вопрос застал его врасплох- он почему-то ожидал совершенно другого поворота событий.
— Н-нет! Нет… это… просто… просто… инструмент! — глуповато ответил он, поняв, что сделал только хуже.
— Какой еще инструмент? — тут же удивился дед, недоуменно посмотрев на Анастасию.
Ее также не устраивал уход разговора от основной темы, тем более что ее саму интересовал этот вопрос. Но она решила не углубляться в эту бессмысленную и неуместную полемику и, раздраженно пожав плечами, ответила:
— Не знаю… от самого дома тащит, — затем решительно встала между ними и поставила точку, — ну что ж… вам нужно о многом поговорить, а я пошла — дел много еще…
Матвей, одновременно с дедом, с испугом посмотрели на нее. Такого развития событий они явно не ожидали. Дед мелко заморгал и жалобно, искоса глянув на такого же растерянного Матвея, проговорил:
— Как же, Насть… а это… мы, что ли…
Она оглядела их растерянные лица и твердо ответила, глядя в глаза деда:
— Да! Вы должны вдвоем решить это дело! — затем мягко улыбнулась, развернулась и лукаво подмигнула Матвею.
Матвей во все глаза смотрел на нее, не в силах промолвить ни слова — такого вероломства он не предвидел. Удобно было иметь в посредниках такую боевую подругу — оставаться наедине с дедом было страшновато. Меж тем Анастасия мурлыкнула под нос какую-то песенку и, обдав Матвея напоследок ароматом своих духов, упорхнула в дверь.
В наступившей тяжелой тишине было слышно, как она прошла по двору и хлопнула калиткой. Молчали — Матвей у двери переступая с ноги на ногу, дед на своем табурете, сердито пожевывая губу.
Наконец, когда молчание стало уже совсем невыносимым, они начали одновременно говорить, но удивленно, посмотрев друг на друга, замолчали. Матвею было крайне неловко, но он сердито поклялся себе, что больше не произнесет ни слова. Первым не выдержал наступившей паузы дед.
— Как дети, ей богу… — пробурчал он недовольно, кивая на скамейку, — давай, садись вон на лавку… и рассказывай — чай ты ко мне пришел, а не наоборот!
Матвей боком передвинулся и сел на краешек скамейки. Прочистил горло.
— К-хм… Не знаю с чего начать…
— А ты сн ачала начни, мил человек… а там, глядишь, и покатится по наезженной… — раздраженно закатив глаза, фыркнул дед.
Матвей посмотрел в его злые глаза, оглядел небогатую обстановку, на мгновение остановил взгляд на резном серванте, выдохнул и нерешительно начал: