— Так как же это? Это же такой труд… деньги, материалы…
Анастасия вдруг встала и, сделав несколько шагов, подошла к Матвею. Посмотрела в его глаза и неожиданно трижды поцеловала его в обе щеки. Затем развернулась к удивленному деду и твердо произнесла:
— Его послал нам Бог! Это самое лучшее дело, которое мы можем сделать для людей… и еще при церкви приют нужен — для страждущих, веру в себя потерявших! А за деньги не беспокойся, Ляксей Потапыч! Преподобный Сергий Радонежский, тоже вон со скита начал… Бог дает замысел, даст сил и на его реализацию!
Матвей захлопал в ладоши, привлекая внимание, затем заговорщически подмигнул им и отошел к двери. Взял сумку и поставил ее на край стола. Грязная, покрытая пылью и надорванная в некоторых местах, она сейчас представляла жалкое зрелище. Тем не менее Матвей гордым и широким жестом указал на нее.
— Вот! — от того, что решение было принято, Матвея просто-таки распирало от удовольствия, — здесь деньги! Много денег!
Он медленно потянул за молнию, засунул обе руки внутрь и вытащил полную горсть денежных пачек. Дед и Анастасия оглушенно замерли. Матвей меж тем потряс деньгами и ссыпал их обратно в сумку. Пояснил:
— Хватит на все! Думаю, человек, из-за которого я здесь, и который пострадал из-за них, был бы не против такого применения! И знаете, еще что…
Он с видимым удовольствием широко развел руки, словно разом охватывая все вокруг.
— Я подумал, и понял — никуда я отсюда не поеду! Вся моя жизнь — череда суетливых кривляний, а здесь мой дом… — он подшел к деду и Анастасии, обнял их, и с нежностью проговорил: — Здесь мои родичи, дальние и близкие — я теперь не одинок! А церковь мы построим… Обязательно!
Глава 7
Они шли по темной улице и изо рта у них вырывался пар. К вечеру резко похолодало и по-осеннему хлесткий ветер выдувал остатки тепла из потрепанной одежды Матвея. Он сгорбился и, запахнув полы пиджака, тихо чертыхаясь под нос, спешил за быстро идущей Анастасией. В ее руках теплился фонарик, освещающий небольшой кусочек дороги под ногами. Мерцающее звездное покрывало радовало глаз, но совершенно не помогало в ориентировании на этой пересеченной местности. Насколько помнил Матвей, идя днем по этой же дороге, здесь не было стольких препятствий и помех. Сейчас же он постоянно налетал на какие-то весьма колючие кусты, спотыкался о невесть откуда взявшиеся кочки и рытвины. Анастасия нетерпеливо вырвалась вперед, нимало не смущенная темнотой — очевидно, эта дорога ей была знакома как свои пять пальцев.
Матвей уже не раз пожалел о том, что не остался ночевать у деда. Они еще долго сидели, планируя и по-разному раскладывая возникшие возможности. Матвеевская идея о церкви пришлась весьма кстати — небывалый энтузиазм охватил деда и Анастасию, они, горя глазами и перебивая друг друга, предлагали разные варианты ее реализации. На Матвея же снизошло давно им неведомое спокойствие. Он с улыбкой наблюдал за ними и лениво проводил ревизию своих мыслей.
В отличие от своих, простых и незатейливых, партнеров он понимал всю сложность предстоящих дел, но его это нисколько не пугало, а только придавало остроту его существованию. Матвей решил пока отложить окончательное решение по сумке. Он справедливо размышлял — лучше отсидеться в глубинке, переждать основную фазу поисков, а затем уже с новыми мыслями и силами включиться в эту опасную игру.
Вот только маме нужно было как-то сообщить о себе, успокоить. С удивлением он выяснил, что в век всеобщего отелефонивания народных масс, в деревне почти ни у кого не было мобильного аппарата. А те, которые были, работали только в одной точке деревни — с высокого холма на окраине. Беспокойные и хлопотливые хозяева мобильных сетей пропустили это малозначимое селение и не установили здесь своих ретрансляционных антенн. Телефон был у Анастасии, и она сбегала за ним, пока Матвей с дедом упоенно разговаривали.
Дед жадно слушал рассказ Матвея о жизни своего отца, неразрывно связанной с его собственной судьбой. Матвей все время сбивался с датами, местами — память не всегда точно выдавала свои сведения. Но деда это нисколько не смущало — полностью погрузившись во фрагментированную историю, он шаг за шагом проживал все события и перипетии в жизни своей неслучившейся семьи. Он охал и участливо кряхтел, слушая рассказ о нелегких временах в жизни отца — учебе, первых шагах в рабочей профессии. Искренне радовался его успехам и повышениям по службе. Вытирал выступившую слезу, когда Матвей рассказывал о том, как папа и мама познакомились, об их первых и неловких годах совместной жизни. С любовью и сочувствием смотрел на Матвея, когда тот перешел на рассказ о своей, не всегда ровной и счастливой жизни.