Матвей с облегчением положил топор и пошел к воротам, на ходу отряхивая щепки и труху с широченных штанов, доставшихся ему от какого-то очень крупного родственника.
Он открыл калитку, вышел и в ошеломлении замер, глядя на машину, стоящую на дороге около ворот. Вышедшие следом Анастасия и дед так же застыли, открыв рот.
Огромный, сверкающий нездешним блеском, черный внедорожник «Лэнд Крузер» с тонированными наглухо стеклами выглядел инопланетным кораблем, случайно приземлившимся на этой утлой планете. И столько было в нем хищной, злой силы, что даже дед с Анастасией поняли, что не с добром приехал он к ним. Матвей же сразу приметил знакомый номер.
Он побледнел и судорожно вздохнул, мгновенно поняв по кому приехал этот катафалк.
Задняя пассажирская дверь распахнулась и на землю, неожиданно для всех, спрыгнул довольный Семен. С широкой улыбкой во все лицо он радостно заорал:
— Дед, Матвей! Я вам еще родственников привел! Искали дорогу — и нате вам, со мной встретились!
Матвей одними губами прошептал:
— Вот болван… — и пристально посмотрел в лобовое стекло, пытаясь разглядеть сидящих спереди людей.
Пауза длилась недолго — водительская дверь медленно открылась и на землю бодро спрыгнул молчаливый Николай. Он жестко усмехнулся, оглядев Матвея с ног до головы и мягко подошел к сияющему Семену. Положив руку ему на плечо, нарочито весело и жизнерадостно проговорил:
— Здравствуй, Матвей!
Матвей, насупившись и не сводя пристального взгляда с хищных глаз Николая, сделал шаг назад и сгреб, ничего не понимающих деда и Анастасию за свою спину. Сжал кулаки и пробормотал сквозь зубы.
— Здрасте…
Из-за его плеча выглянул насторожившийся дед. Он положил руку на плечо Матвея и тихо спросил:
— Кто это, внучек?
Матвей тихо, одними губами произнес, глядя на кривящегося в ухмылке Николая:
— Враги, дед… враги, те самые…
В его душе сейчас творился тайфун противоречивых чувств — страх, ненависть, ответственность, отвага, все перемешалось в сводящий с ума коктейль. Одно он знал точно — он не побежит. Хватит. Этот расслабленно стоящий перед ним убийца не должен сделать ни одного шага в их общий дом. Для этого и рождается мужчина — сохранить свой дом, свою семью и свой род от врагов. Так было всегда на русской земле. А Николай и был тем противником, сильным, умным и жестоким. Матвей должен был костьми лечь, но не пустить его на родную землю.
И еще он понимал, что теперь они просто так не уйдут, даже если отдать им сумку — слишком много он знал. И выходило все просто — сумку отдавать им было никак нельзя!
Анастасия, выглянув из-за спины Матвея, мгновенно оценила обстановку. Сурово нахмурилась и сделала короткий шаг в сторону. Взяла в руки подпирающую забор лесину и встала рядом с Матвеем, с ненавистью глядя на Николая. В ее простом мире все было правильно — если вместе со своим мужчиной требовалось встать в боевой строй, она, отметая все сомнения вставала.
Николай молча и с плохо скрытым презрением наблюдал за ее перемещениями. Насмешливо поднял бровь.
Семен недоуменно покрутил головой, глядя на серьезных сородичей. Улыбка сползла с его лица, и он тихо пробормотал, неуютно поежившись.
— Во, блин… что-то я опять не то сделал…
Николай наклонился к его уху и, не сводя глаз с Матвея, зловеще прошипел:
— Все правильно, ты сделал… — затем развернул его и слегка толкнул в спину, — ты иди, иди… а нам нужно поговорить…
В его голосе прозвучала столь явственная угроза, что Семен автоматически сделал несколько шагов, а затем и вовсе припустил вдоль забора. Матвей и Николай проводили его взглядом и вновь встретились глазами.
— Нам ведь давно нужно было встретиться, да? — Николай принципиально игнорировал и Анастасию, и вставшего рядом с Матвеем деда, — и ты знаешь, что нужно сделать…
Матвей решительно проговорил, сжав кулаки:
— Я не отдам вам сумку! Из-за этих денег погиб мой друг! — и, глядя в криво улыбающееся лицо Николая, отчаянно бросил: — Попробуй забрать ее! Я уже сообщил в полицию, и скоро они будут здесь! А пока…
Он оглянулся и одним движением вырвал лесину из рук Анастасии. Похлопал ею по ладошке, мимолетно вспомнив и пропавшую удобную биту, и почему-то механика, положившего ее в машину. С ненавистью глядя в лицо Николая, сделал шаг.
— Ну… давай, сволочь! Пробуй забери ее!
Николай, все так же расслабленно стоящий перед ним, не сделал никакой попытки отойти. Он еще более широко улыбнулся и презрительно бросил: