Он закрыл глаза, заставляя себя успокоиться. Он прокручивал в голове каждую деталь их плена. Охранники. Их разговоры. Их поведение. Ленивые, самоуверенные. Они не ждали сопротивления. Ренцо упивался своим триумфом, и это делало его уязвимым.
А Лео… Рафаэль не мог отделаться от мысли о нём. Что-то в его поведении было неправильным. Он не смотрел в глаза. Он был бледен. Это было не поведение победителя, перешедшего на сильную сторону. Это было поведение человека, идущего на эшафот. Почему?
Эта мысль не давала ему покоя. Он должен был понять мотивы Лео. Не для того, чтобы простить. А для того, чтобы использовать это знание против них.
В другом конце шахты, в небольшом, едва освещённом помещении, которое раньше, видимо, служило кабинетом начальника смены, Кассандра пыталась согреть руки брата. Томас лежал на старом топчане, его дыхание было поверхностным и хриплым. Ему дали воды, но от еды он отказался. Его глаза были закрыты, но он не спал. Он находился где-то на границе между бредом и реальностью.
— Кэсси… — прошептал он, не открывая глаз. — Ты должна уйти… Беги…
— Я не оставлю тебя, Томми, — она сжала его руку. — Мы выберемся. Вместе.
Дверь со скрипом отворилась, и вошёл Ренцо. Он нёс в руке стакан с янтарной жидкостью. Он молча поставил его на шаткий стол и сел на стул напротив Кассандры. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.
— Он слаб, — сказал Ренцо, кивнув на Томаса. — Два месяца в темноте и на хлебе с водой кого угодно сломают. Но он крепкий парень. Слишком любопытный для своего же блага, но крепкий.
— Что вам от него нужно? Что вам нужно от нас? — спросила Кассандра, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо.
— От него? Уже ничего. Он свою роль сыграл. Он был приманкой. А вот ты, мисс Ривера, — он сделал паузу, — ты можешь оказаться гораздо полезнее.
Он наклонился вперёд, и Кассандра невольно отшатнулась. Его глаза были как у змеи — холодные, безэмоциональные, но с какой-то древней, хищной мудростью.
— Рафаэль Морелли. Расскажи мне о нём. Что он за человек? Что им движет?
— Я не буду с вами говорить.
Ренцо усмехнулся.
— Какая лояльность. Трогательно. Но ты ведь журналистка. Ты ищешь правду. А что, если я скажу тебе, что правда, которую ты ищешь, гораздо сложнее, чем ты думаешь? Твой брат копал под Витале, да. Но Витале был лишь инструментом. Инструментом в руках клана Морелли. Твой брат наткнулся на следы их операций по отмыванию денег. И именно отец Рафаэля приказал убрать его. Тихо и без шума.
Кассандра замерла. Это была ложь. Наглая, чудовищная ложь. Но Ренцо говорил так убедительно, что семя сомнения всё же зародилось в её душе.
— Вы врёте.
— Вру? — он покачал головой. — Зачем мне? Я уже победил. Рафаэль в клетке. Его империя скоро станет моей. Я просто хочу, чтобы ты поняла, за кого так отчаянно цепляешься. Ты выбрала сторону монстра, который виновен в страданиях твоего брата. Я же предлагаю тебе справедливость.
Он встал и подошёл к ней ближе.
— Помоги мне. Расскажи о его слабостях. О его планах. О людях, которым он ещё доверяет. И я обещаю, что твой брат получит лучшего врача, и вы оба уедете отсюда. Начнёте новую жизнь. Далеко от этого грязного города.
Он протянул ей руку. Это было искушение. Простое, понятное. Спасти брата. Спасти себя. Нужно было лишь предать человека, который сам оказался в ловушке. Человека, который, возможно, и был тем самым монстром.
Но она вспомнила его глаза в том кафе. В них не было лжи. Она вспомнила, как он без колебаний бросился в ловушку в порту, чтобы найти её брата. Она вспомнила его ярость, когда Ренцо приказал схватить её. Нет. Он не был святым. Он был убийцей, преступником. Но он не был тем, кем его пытался выставить Ренцо.
— Я лучше умру, — тихо, но твёрдо сказала она.
Улыбка исчезла с лица Ренцо. Его глаза потемнели.
— Глупая девочка, — прошипел он. — Ты делаешь тот же выбор, что и все идеалисты. Выбираешь красивую ложь вместо уродливой правды. Хорошо. У тебя будет время подумать. Много времени. В той же камере, где сидел твой брат.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Через минуту вошли двое охранников. Они грубо схватили её за руки.