— Нет! — закричал Томас, пытаясь встать, но тут же рухнул обратно на топчан.
— Томми! — крикнула Кассандра, когда её потащили к выходу.
Её бросили в такую же холодную и тёмную камеру, как и у Рафаэля. Дверь захлопнулась, погружая её во мрак. Она осталась одна. Со своим страхом, со своим отчаянием и с последним, отчаянным ростком надежды, который она должна была сберечь во что бы то ни стало.
На поверхности, у входа в шахту, Лео стоял, прислонившись к дереву, и курил. Дым обжигал лёгкие, но не мог заглушить горечь во рту. Он смотрел на ночной лес, но не видел его. Перед его глазами стояло лицо Рафаэля в тот момент, когда он вышел из тени. Разочарование, боль, недоумение — всё это смешалось в одном взгляде, который прожёг Лео насквозь.
К нему подошёл Ренцо.
— Нервничаешь? — спросил он, его голос был обманчиво мягким.
— Я просто делаю свою работу, — глухо ответил Лео.
— Ты сделал правильный выбор, Лео. Рафаэль — тень своего отца. Сентиментальный, слабый. Он бы погубил вас всех. Я же даю тебе шанс построить что-то новое. Что-то настоящее.
Лео молчал. Пять лет назад, когда клан Дель Торо был почти уничтожен, а сам Ренцо считался мёртвым, именно он, Ренцо, спас жизнь Лео. В одной из разборок Лео был тяжело ранен и брошен своими. Ренцо, скрываясь и зализывая собственные раны, нашёл его, выходил, поставил на ноги. Он не просил ничего взамен. Он просто сказал: «Однажды я попрошу тебя вернуть долг. И ты не сможешь отказать».
Этот день настал. Ренцо нашёл его месяц назад. Он не угрожал. Он просто напомнил о долге. И предложил выбор: остаться с тонущим кораблём Морелли или стать частью новой, могущественной силы. И он рассказал Лео то, чего тот не знал. О том, что отец Рафаэля, Антонио Морелли, был тем, кто отдал приказ убить родителей Лео, уличных торговцев, которые отказались платить дань. Антонио тогда представил это как случайное нападение бандитов и «из милости» взял осиротевшего мальчика под своё крыло, чтобы вырастить из него верного пса.
Эта правда, рассказанная Ренцо и подкреплённая старыми полицейскими отчётами, которые тот раздобыл, выжгла в душе Лео всё, что там было. Вся его жизнь, вся его преданность оказались построены на лжи. Рафаэль не знал об этом. Он был ни при чём. Но он был сыном своего отца. Он был носителем имени Морелли. И этого было достаточно.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — продолжил Ренцо, положив руку ему на плечо. — Трудно предавать того, кого считал братом. Но он не твой брат. Он символ всего, что отняло у тебя семью. И когда всё закончится, ты поймёшь, что поступил правильно. Ты отомстил за своих родителей.
Лео затушил сигарету о кору дерева.
— Что будет с ними? С Рафаэлем и журналисткой?
— Они получат по заслугам. Но не волнуйся. Твои руки останутся чистыми. Я всё сделаю сам.
Ренцо ушёл, оставив Лео одного со своими мыслями. Он вернул долг. Он отомстил. Но почему тогда на душе было так паршиво? Почему взгляд Рафаэля всё ещё стоял у него перед глазами? Он сделал свой выбор. И теперь ему придётся жить с ним. Или умереть. Третьего не дано.
Глава 8. Шах и мат
Время в темноте теряло свои очертания, превращаясь в вязкую, тягучую массу. Рафаэль не знал, сколько он просидел в камере — час, день, вечность. Мрак стал его единственным собеседником, и в его объятиях призраки прошлого становились отчётливее живых людей. Он снова и снова прокручивал в голове сцену предательства, пытаясь найти в ней логику, оправдание, хоть что-то, за что можно было бы уцепиться. Но каждый раз он натыкался на холодный, отстранённый взгляд Лео и глухую стену непонимания.
Голос отца, строгий и безапелляционный, прозвучал в его памяти так отчётливо, будто он стоял рядом: «Любой человек — это замок со множеством дверей. Большинство из них заперты. Но всегда есть одна, которую забыли закрыть на засов. Твоя задача — найти её, не поднимая шума».
Рафаэль встряхнулся. Хватит рефлексировать. Отчаяние — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Ярость — плохой советчик. Сейчас ему нужен был только холодный, звенящий расчёт. Он заставил себя подняться и начал методично исследовать свою тюрьму.
Камера была небольшой, примерно два на три метра, выдолбленной прямо в скальной породе. Пол был неровным, покрытым слоем пыли и мелких камней. Стены были холодными и влажными на ощупь, кое-где виднелись тёмные прожилки руды, тускло поблескивающие даже в почти абсолютной темноте. Дверь была из толстых стальных прутьев, с массивным навесным замком. Бесполезно.