— То, что он сказал тебе… о моём отце и твоём брате… это ложь, — тихо сказал он, не глядя на неё.
— Я знаю, — ответила она.
Он поднял на неё глаза, удивлённый.
— Почему ты мне веришь?
— Потому что я видела твои глаза, когда ты стоял рядом с Ренцо. Это были не глаза победителя. Это были глаза человека, который сам сидит в клетке.
Лео горько усмехнулся. Она была умнее, чем он думал.
Он провёл её мимо кабинета Ренцо дальше по коридору, к неприметной двери в стене.
— Здесь раньше был склад взрывчатки. Отсюда есть выход на поверхность. Старый, вентиляционный. Он завален, но разобрать можно.
— Что ты делаешь? — прошептала она, не веря своим ушам.
— Делаю свой ход, — ответил он. Он достал из кармана маленькую отмычку и протянул ей. — В камере Рафаэля замок такой же, как здесь. Элементарный. Ты справишься. А потом — к брату. Ключ от его камеры у охранника. Он один. И он будет пьян. Ренцо любит, чтобы его люди расслаблялись перед грязной работой.
— А ты?
— А я должен выиграть для вас время.
Он толкнул её в тёмный проём склада и закрыл за ней дверь, вернулся в коридор и направился к кабинету Ренцо. Его сердце бешено колотилось, но в голове была звенящая ясность.
Партия началась. И он только что сделал свой ход. Возможно, последний в его жизни. Но это был его ход. Не Ренцо. Не Морелли. Его собственный.
Глава 9. Красные линии
Тьма в старом складе была плотной, пахнущей угольной пылью и ржавым металлом. Кассандра на мгновение замерла, прижавшись спиной к холодной, шершавой двери, её сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. В руке она сжимала крошечную отмычку, подаренную Лео. Этот маленький кусочек металла ощущался одновременно и якорем спасения, и смертным приговором. Один неверный звук, один неосторожный шаг — и всё будет кончено.
Она сделала глубокий вдох, заставляя панику отступить. Ради Томаса. Ради Рафаэля, который сидел в такой же клетке. Ради себя. Она должна была действовать.
Медленно, на ощупь, Кассандра двинулась вдоль стены, стараясь не производить ни малейшего шума. Её пальцы скользили по влажному камню, пока не наткнулись на холодную сталь двери, ведущей обратно в коридор. Она замерла, прислушиваясь. Ничего. Только отдалённое эхо капающей воды и гулкое биение её собственной крови в ушах.
Она приоткрыла дверь на миллиметр. Коридор был пуст. Тусклая лампочка вдалеке отбрасывала длинные, искажённые тени, превращая знакомые предметы в силуэты монстров. Она выскользнула из склада, чувствуя себя голой и беззащитной под этим немигающим электрическим взглядом.
Камера Рафаэля была всего в нескольких метрах. Каждый шаг казался ей оглушительным. Страх, что вот-вот из-за угла выйдет охранник или, что ещё хуже, сам Ренцо. Но ничего не происходило. Тишина была её единственным спутником и её главным врагом.
Она достигла решётки. В темноте камеры она не видела Рафаэля, но чувствовала его присутствие. Он ждал. Он верил в неё.
Её руки дрожали так сильно, что она едва могла вставить кончик отмычки в замочную скважину. «Элементарный замок», — сказал Лео. Для него, возможно. Для неё это был сложнейший механизм в мире. Она закрыла глаза, вспоминая фильмы и книги, где герои с лёгкостью вскрывали любые замки. Это казалось таким простым.
Она сосредоточилась, пытаясь почувствовать штифты внутри механизма, как учил её брат, когда они в шутку пытались открыть старый сарай на их даче. Щёлк. Первый штифт поддался. Она затаила дыхание. Ещё один. Щёлк. Сердце забилось чаще. Работу выполняла медленно, методично, борясь с собственным нетерпением. Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала тихий, но отчётливый щелчок, означавший, что замок открыт.
Она осторожно сняла его с проушин. Дверь со скрипом, который показался ей оглушительнее грома, приоткрылась. Из темноты шагнула тень. Рафаэль. Он положил руку ей на плечо, и одно это прикосновение придало ей сил. Он ничего не сказал, но в его глазах она прочла всё: благодарность, облегчение и стальную решимость.
— Теперь к твоему брату, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Веди.
Они двинулись по коридору в противоположном направлении, теперь уже вдвоём. Присутствие Рафаэля рядом придавало уверенности. Он двигался абсолютно бесшумно, как хищник, каждый его жест был выверен и точен. Очевидно, был в своей стихии.