Камера Томаса находилась в конце другого штрека. Когда они завернули за угол, то увидели охранника. Он сидел на перевёрнутом ведре спиной к ним, положив винтовку на колени. Рядом с ним на полу стояла почти пустая бутылка виски. Как и предсказывал Лео, он был пьян. Его голова поникла, и он тихо похрапывал.
Рафаэль жестом приказал Кассандре оставаться на месте. Он подобрался к охраннику сзади. Это было сделано так быстро и тихо, что Кассандра едва успела понять, что произошло. Рафаэль одной рукой зажал охраннику рот, а другой нанёс короткий, резкий удар в основание черепа. Тело обмякло. Рафаэль осторожно опустил его на пол, забрал винтовку и ключ, висевший на поясе.
Он обернулся к Кассандре. Его лицо было непроницаемым. Это был не тот Рафаэль, которого она видела в кафе. Это был Морелли, наследник мафиозного клана, человек, для которого насилие было работой. И это пугало и одновременно странным образом успокаивало. С ним у них был шанс.
Раф открыл камеру. Томас лежал на соломе, его глаза были закрыты.
— Томми, — прошептала Кассандра, бросаясь к нему.
Он открыл глаза. Увидев сестру и Рафаэля, он попытался улыбнуться.
— Я знал… я знал, что ты придёшь, — прохрипел он.
— Мы вытащим тебя отсюда, — сказал Рафаэль. — Можешь идти?
Томас с трудом сел.
— Попробую. Ноги… почти не держат.
Рафаэль подхватил его, перекинув руку Томаса себе через плечо.
— Обопрись на меня. Мы пойдём медленно.
Они двинулись обратно, теперь уже втроём. Каждый шаг Томаса отдавался болью. Он морщился, но молчал, стиснув зубы. Они были уязвимы. Медлительны. Если их обнаружат сейчас, у них не будет ни единого шанса.
В кабинете Ренцо Лео играл свою роль. Он вошёл с докладом, его лицо было мрачным и сосредоточенным.
— Я проверил посты. Всё спокойно, — доложил он. — Но у меня есть информация. Касательно Рафаэля.
Ренцо оторвался от изучения карты, его глаза заинтересованно блеснули.
— Говори.
— Когда я выводил журналистку, он заговорил со мной, — начал Лео, тщательно подбирая слова. — Он сказал, что Витале играет двойную игру. Что он уже договорился с федералами о сделке. Он сдаст тебя, как только получит контроль над активами Морелли.
Ренцо рассмеялся.
— Рафаэль в отчаянии. Пытается посеять между нами раздор. Примитивно.
— Возможно, — согласился Лео. — Но он упомянул банковский счёт на Каймановых островах. Счёт, на который Витале якобы перевёл аванс от ФБР. Он назвал номер.
Лео протянул Ренцо листок бумаги. Номер счёта был вымышленным, комбинация цифр, которую они с Рафаэлем использовали в юности для своих вымышленных «операций». Но Ренцо этого не знал.
Ренцо взял листок. Улыбка медленно сползла с его лица. Витале был скользким типом. Идея о том, что он может предать, не казалась такой уж невероятной. Жадность была его главной чертой.
— Я проверю это, — сказал Ренцо, его голос стал холодным. — Если это правда, я сдеру с Витале кожу живьём.
— Рафаэль сказал ещё кое-что, — продолжил Лео, подливая масла в огонь. — Он сказал, что ты не сможешь удержать город. Что ты призрак, человек из прошлого. Что новое поколение не пойдёт за тобой. Они пойдут за тем, кто предложит им стабильность, а не войну. За таким, как Витале.
Это был удар по самому больному — по эго Ренцо. Он считал себя мессией, который принесёт новый порядок. Мысль о том, что его считают пережитком прошлого, была для него оскорбительной.
— Он ошибается, — прошипел Ренцо. — Я покажу им всем, что такое настоящая власть. Власть, замешанная на страхе и крови.
— Он также сказал, что оставил «страховку», — добавил Лео. — Компромат на тебя. На твои связи в Европе, которые ты налаживал последние пять лет. Он спрятал его. И если с ним или с журналисткой что-то случится, информация будет обнародована.
Это была чистая импровизация, но она сработала. Ренцо замер. Он действительно потратил годы, выстраивая новую сеть, и её раскрытие было бы для него катастрофой.