Рафаэль выстрелил дважды. Коротко, почти беззвучно на фоне общего шума. Винтовка, снятая с пьяного охранника, была старой, но надёжной. Тени рухнули на пол, один без звука, другой с коротким, удивлённым хрипом.
— Он здесь! В складе! — заорал кто-то в коридоре.
Рафаэль не стал ждать. Он откатился вглубь помещения, за укрытие из проржавевших бочек. В дверном проёме замелькали новые силуэты. Началась беспорядочная стрельба. Пули высекали искры из каменных стен, с визгом рикошетили от металлического хлама. Воздух наполнился запахом пороха и раскалённого металла.
Он стрелял в ответ. Не очередями. Одиночными. Экономя патроны, целясь в вспышки выстрелов. Он не знал, скольких задел. Его задачей было не перебить их всех. Его задачей было создать хаос. Заставить их бояться темноты. Купить ещё несколько драгоценных секунд.
Он отступал к вентиляционному лазу, опрокидывая на своём пути стеллажи со старыми инструментами, которые с оглушительным грохотом падали на пол, создавая новые преграды. Один из людей Ренцо, самый смелый или самый глупый, попытался прорваться. Рафаэль встретил его выстрелом в колено. Мужчина с воем рухнул, перегородив проход своим же.
Времени больше не было. Рафаэль добежал до стены, подтянулся и закинул винтовку в лаз. Потом, ухватившись за края, протиснулся сам. Он карабкался вверх по скользким, ржавым скобам в абсолютной темноте. Снизу доносились крики и стрельба. Они поняли, куда он исчез.
— В шахту! Он в вентиляции! Осветите!
Яркий луч фонаря ударил снизу, пытаясь нащупать его. Рафаэль ускорился, не обращая внимания на содранные в кровь пальцы и боль в напряжённых мышцах. Он лез наверх, к спасению, но мыслями был там, внизу. И в кабинете Ренцо.
Выстрел. Глухой, одиночный. Он всё ещё звучал у него в ушах. Лео.
За несколько минут до этого в кабинете Ренцо воздух был наэлектризован. Пистолет на столе, направленный на Лео, казался отдельным живым существом.
— Значит, ты — его страховка, — медленно, смакуя каждое слово, произнёс Ренцо. — Как это поэтично. Брат против брата. История стара как мир.
Лео молчал. Он смотрел в пустые, холодные глаза Ренцо и понимал, что сделал свой ход, и теперь доска перевернулась. Он больше не был игроком. Он снова стал пешкой.
— Что ж, давай проверим твою преданность, — сказал Ренцо. — Позови своих людей. Мы обыщем его камеру. Мы перевернём здесь каждый камень. Мы найдём этот компромат.
В этот момент в дверь ворвался один из охранников, его лицо было белым от страха.
— Босс! Они сбежали! Морелли и журналистка! Их нет в камерах! Охранник у камеры её брата мёртв!
Ренцо медленно повернул голову в сторону подчинённого. На мгновение на его лице отразилось неподдельное удивление. А затем оно сменилось ледяной, всепоглощающей яростью. Он всё понял. Блеф Лео. Его затянувшийся «доклад». Это всё было сделано для того, чтобы выиграть время.
Он не сказал ни слова. Он просто поднял пистолет со стола и выстрелил.
Боль обожгла ногу Лео. Он рухнул на пол, схватившись за простреленное бедро. Кровь, тёмная и горячая, хлынула сквозь пальцы. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что он увидел в глазах Ренцо. Это была не просто ярость. Это было презрение хищника к жертве, которая посмела огрызнуться.
— Ты разочаровал меня, Лео, — спокойно сказал Ренцо, обходя стол и нависая над ним. — Я дал тебе всё. Шанс отомстить. Место рядом со мной. А ты променял это на сентиментальную чушь о братстве. Твой отец был уличным торговцем. Твоя мать — швеёй. Они умерли, потому что были слабыми. И ты унаследовал их слабость.
Он приставил дуло пистолета ко лбу Лео.
— Где они?
Лео усмехнулся сквозь зубы, стиснутые от боли.
— Пошёл ты, Ренцо.
Ренцо не стал стрелять. Он опустил пистолет.
— Нет. Смерть — это слишком лёгкий выход для тебя. Ты будешь жить. Ты будешь смотреть, как я нахожу их. Как я буду пытать её на твоих глазах. Как я буду медленно, по кусочкам, разбирать Рафаэля. А ты будешь лежать здесь и слушать. И молить о смерти, которая не придёт.
Он повернулся к своим людям, которые сбились в кучу в дверях.
— Найти их! — приказал он голосом, от которого застывала кровь в жилах. — Перекрыть все выходы! Они не могли уйти далеко! Они в шахте!