Кассандра сидела в темноте, обнимая дрожащего брата. Она слышала удаляющийся топот и крики. Она слышала, как Рафаэль уводит смерть за собой, даря им шанс на жизнь. И она молилась всем богам, которых знала и не знала, чтобы он сдержал своё слово. Чтобы он выбрался. Потому что она поняла, с ужасающей ясностью, что не хочет жить в мире, в котором его не будет.
Глава 11. Следы призрака
Лес был живым, дышащим монстром, и Рафаэль стал его частью. Он больше не был человеком, наследником клана Морелли, запертым в дорогих костюмах и стерильных кабинетах. Он был зверем, которого загнали в угол, и теперь он отвечал на первобытный зов крови и инстинкта. Он мчался сквозь чащу, не разбирая дороги, ветви хлестали его по лицу, оставляя горящие царапины, а корни, словно костлявые пальцы, цеплялись за ноги, пытаясь повалить на землю. Но Раф не падал. Адреналин, смешанный с ледяной яростью, превратил его тело в машину, не знающую ни боли, ни усталости.
За спиной слышались крики, собачий лай и треск ломаемых веток. Лучи фонарей, как щупальца, пронзали ночную тьму, метаясь между стволами деревьев. Они были близко. Слишком близко. Он был быстрее, но он был один, а их было много. Он не мог бежать вечно. Ему нужно было не просто оторваться. Ему нужно было исчезнуть. Превратиться в призрака, в лесной слух, в тень, которой они будут бояться.
Он резко сменил направление, уходя в сторону болотистой низины, которую заметил ранее. Земля под ногами стала мягкой, вязкой. Бежать стало труднее, но и его преследователям тоже. Было слышно их ругань, когда кто-то по щиколотку уходил в грязную, холодную жижу. Это дало ему несколько драгоценных секунд.
В его голове, в такт бешеному ритму сердца, билась одна мысль: Лео. Картина его предательства, такая ясная и болезненная в шахте, теперь расплывалась, сменяясь другой. Лицо Лео, когда он говорил: «Делаю свой ход». И звук выстрела. Глухой, окончательный. Жертва или расплата? Братство или долг? Рафаэль больше не знал. Он знал только, что Лео купил ему это время. Эту возможность бежать, дышать, сражаться. И он не мог потратить этот дар впустую.
Отец всегда говорил: «Когда враг думает, что ты бежишь, остановись и приготовься к встрече. Самый неожиданный удар — тот, который наносят в лицо преследователю».
Рафаэль нырнул за ствол поваленного дуба, его ствол, покрытый мхом. Он замер, сливаясь с темнотой, заставляя своё сбившееся дыхание стать почти беззвучным. Затем пересчитал патроны на ощупь. Четыре. Четыре патрона против стаи. Шансы были ничтожны. Но отец также учил его, что шансы — это математика для слабаков. Сильные создают возможности.
Он выждал. Лучи фонарей приближались, нервно ощупывая деревья. Он видел силуэты, слышал их тяжёлое дыхание. Трое. Они шли вместе, кучно, подбадривая друг друга. Дилетанты.
Раф позволил им пройти мимо. Когда они оказались к нему спиной, он поднял винтовку, не целился в головы или торсы. Он целился в фонари.
Первый выстрел. Звон разбитого стекла. Крик удивления и боли — осколок, видимо, попал в лицо. Сектор погрузился в темноту.
Второй выстрел. Второй фонарь погас. Теперь их осталось двое в полумраке, освещаемом лишь светом последнего, паникующего товарища. Они начали беспорядочно стрелять в сторону поваленного дуба. Пули вгрызались в гнилую древесину.
Рафаэль уже не был там. Он перекатился в сторону, уходя глубже в темноту. Он обошёл их по дуге, двигаясь абсолютно бесшумно. Теперь они были между ним и своим последним источником света. Идеально.
Он прицелился в ногу тому, кто держал последний фонарь. Третий выстрел. Пронзительный вопль разорвал ночную тишину. Фонарь упал, его луч выхватил из темноты искажённое от боли лицо стрелка и растерянное лицо его напарника.
Четвёртый патрон. Прямо в центр луча света. Фонарь взорвался снопом искр, и наступила полная, абсолютная темнота.
— Что за чёрт?! Где он?!
— Он обходит нас! Он…
Рафаэль не стал слушать. Бросив бесполезную винтовку, он растворился в лесу. Он слышал их панические крики, но они уже не были угрозой. Они были просто напуганными людьми, потерявшимися в тёмном лесу с призраком. Его целью была река.
В колючем, удушающем мраке ельника Кассандра обнимала брата, пытаясь согреть его своим теплом. Она закрывала ему рот ладонью каждый раз, когда он начинал стонать или кашлять. Каждый звук казался ей оглушительным, предательским. Она сидела на холодной, влажной земле, и каждая клеточка её тела была натянута, как струна, вслушиваясь в звуки леса.