Она слышала всё. Крик Рафаэля, уводящего погоню. Топот ног. Лай собак. А потом — выстрелы. Четыре резких, отчётливых хлопка, которые заставили её сердце остановиться. После четвёртого выстрела наступила тишина. Тягучая, звенящая, полная неизвестности.
Что это означало? Он убил их? Его убили? Тишина пугала больше, чем крики. Она длилась целую вечность. Кассандра сидела, не смея пошевелиться, боясь вдохнуть. Рядом с ней Томас дрожал, его дыхание было прерывистым.
— Он ушёл, Кэсси, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Они убили его.
— Нет, — твёрдо ответила она, хотя её собственная уверенность была не толще паутины. — Он обещал. Он сказал, что выберется.
Она не знала, кого она пыталась убедить больше — брата или себя. Образ Рафаэля — его глаза, в которых не было страха, только холодная ярость; его прикосновение, жёсткое, но защищающее — стоял перед ней так отчётливо, будто он был рядом. Она, журналистка, циник, привыкшая верить только фактам, теперь цеплялась за одно его слово, за одно обещание, как за спасательный круг. Она поняла, что этот человек, этот убийца, этот тёмный ангел-хранитель, стал для неё чем-то большим, чем просто партнёром по невольной сделке. Он стал её надеждой.
Прошёл час. Или два. В лесу не было времени. Тишина продолжалась. Ни криков, ни выстрелов, ни лая собак. Только ночные звуки леса — уханье совы, шорох какого-то зверька в листве.
— Мы должны идти, — сказала она, принимая решение. — Мы не можем сидеть здесь вечно. Они могут вернуться с рассветом, прочесать лес.
— Я не могу, — простонал Томас. — У меня нет сил.
— У тебя есть я, — сказала она, и в её голосе появилась сталь, которой она сама от себя не ожидала. — Я не оставлю тебя. И мы не умрём здесь. Вставай.
Она помогла ему подняться. Это было мучительно. Он опирался на неё всем своим весом. Сестра стала его костылём, его волей, его силой. Она вела его сквозь тёмный, незнакомый лес, ориентируясь по звёздам. На восток. К реке.
Их путь был медленным и полным страданий. Они падали, поднимались и снова шли. Кассандра поддерживала брата, шепча ему слова ободрения, рассказывая истории из их детства, всё, что угодно, лишь бы он не сдавался, лишь бы он продолжал идти. Она больше не чувствовала ни страха, ни усталости. Ею двигала одна простая, ясная цель — выжить. И выполнить свою часть уговора с Рафаэлем. Добраться до реки.
Они вышли к ней на рассвете. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже посветлело, окрасившись в нежные, перламутровые тона. Река была неширокой, но быстрой, её тёмные воды неслись среди камней, покрытых зелёным мхом. На противоположном берегу стеной стоял лес.
Они рухнули на берег, совершенно обессиленные. Томас тут же уснул тревожным, лихорадочным сном. Кассандра сидела рядом, глядя на воду. Добрались. Но что дальше? Одни, посреди дикой природы, без еды, без оружия.
Она огляделась. И тут заметила... На влажном песке у кромки воды. Следы. Не её и не Томаса. Один чёткий отпечаток ботинка. И рядом с ним — брошенная на землю гильза. Четвёртая.
Сердце Кассандры замерло, а потом бешено забилось. Он был здесь. Рафаэль. Он добрался до реки раньше них. Он оставил им знак. Он жив.
Она подняла гильзу, сжала её в кулаке, как величайшее сокровище. Это был не просто след. Это было письмо из прошлого. Письмо от призрака, который обещал вернуться. И теперь она знала, что он сдержит слово. Она будет ждать. Сколько бы ни потребовалось.
В нескольких милях вверх по течению Рафаэль лежал в заброшенном охотничьем домике, который нашёл по счастливой случайности. Это была полуразвалившаяся хижина, но у неё были четыре стены и крыша, а это было уже больше, чем он мог просить. Он обработал свои раны спиртом из найденной в домике фляги — боль была адской, но она отрезвляла.
Он не спал, сидел у крошечного, занавешенного грязной тряпкой окна и смотрел на реку. Раф оставил им знак. Теперь они знали, что он жив и что они на правильном пути. Но он не мог пойти к ним. Пока нет. Он был приманкой. Ренцо будет искать его, а не их. Он должен был увести погоню как можно дальше.