Его тело болело, но разум был ясен, как никогда. Война перешла на новый уровень. Это была уже не просто борьба за наследство. Это была личная вендетта. И он будет вести её по своим правилам.
Он думал о Ренцо. О его холодной жестокости, о его умении находить слабости и бить по ним. Но у Ренцо тоже была слабость. Гордыня. Он упивался своим триумфом, своей властью, своим интеллектом. Он недооценил Рафаэля. Он недооценил Лео. И заплатит за это.
План начал формироваться в его голове. Чёткий, холодный, безжалостный. Он больше не будет защищаться. Он будет нападать. Он нанесёт удар туда, где Ренцо ждёт его меньше всего. Не в его армию, не в его бизнес. А в его прошлое. В те пять лет, которые Ренцо провёл в тени, зализывая раны и строя новые союзы. Рафаэль найдёт эти ниточки и обрежет их одну за другой. Он оставит Ренцо одного, голого, без поддержки. А потом придёт за ним.
Но для этого ему нужны были ресурсы. Связь. Люди. Деньги. У него не было ничего. Он был один, в глухом лесу.
На правой руке, на безымянном пальце, было кольцо его отца. Простое, золотое, с выгравированным гербом семьи Морелли. Отец никогда его не снимал. «Это не просто кольцо, — говорил он. — Это ключ. Он открывает двери, которые закрыты для других».
Рафаэль знал, что делать. Ему нужно было добраться до города. Не до Нью-Йорка. Туда, где у его отца были старые, проверенные связи. Туда, где имя Морелли всё ещё означало что-то большее, чем просто заголовок в криминальной хронике.
Он поднимет армию призраков. Людей, верных его отцу, которых Ренцо не учёл в своих расчётах. И он вернётся. Не как наследник, бегущий от врагов. А как мститель, идущий по следу.
Он встал, боль в ранах отозвалась тупыми ударами, и посмотрел на восток, где вставало солнце. Где-то там, у реки, его ждала Кассандра. Она была его ответственностью. Его мотивацией. И, возможно, его единственной причиной оставаться человеком в этой войне, где все остальные давно превратились в монстров. Он должен был вернуться к ней.
Глава 12. Ход ва-банк
Рассвет над рекой был обманчиво спокоен. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь утренний туман, окрашивали воду в расплавленное серебро и зажигали капли росы на прибрежной траве мириадами крошечных бриллиантов. Эта безмятежная красота была жестоким контрастом с реальностью, в которой оказались Кассандра и её брат. Холод, пропитавший их одежду за ночь, казалось, проник до самых костей. Каждый порыв ветра заставлял дрожать.
Томас лежал, свернувшись калачиком на влажной земле, его дыхание было поверхностным и частым. Лихорадка, до этого тлевшая внутри, разгорелась с новой силой. Его лоб пылал, а губы, сухие и потрескавшиеся, шептали бессвязные слова — обрывки воспоминаний, имена, страхи. Журналист видел во сне не спасение, а кошмары пережитого плена.
Кассандра сидела рядом, обессиленная, но не сломленная. Гильза, оставленная беглецом, лежала у неё в кармане, её тяжесть была единственным, что удерживало хрупкую надежду от полного краха. Она была маяком во мраке отчаяния. Этот знак означал, что борьба не окончена. Он жив. А значит, и у них есть шанс.
Нужно было действовать. Ждать помощи было бессмысленно; они были этой помощью друг для друга. Первоочередной задачей была вода. Речная вода была слишком холодной и, возможно, небезопасной. Осмотревшись, девушка заметила небольшой ручей, сбегавший по замшелым камням неподалеку. Вода в нём была кристально чистой. Сложив ладони, она принесла брату несколько драгоценных глотков. Тот пил жадно, не открывая глаз, инстинктивно цепляясь за жизнь.
Следующей проблемой был огонь. Без него они не переживут ещё одну ночь. Эта мысль заставила её подняться на ноги. Воспитание, полученное от отца, любителя походов и выживания в дикой природе, теперь становилось не просто набором забавных воспоминаний, а единственным инструментом для спасения. «Огонь — это жизнь, Кэсси», — звучал в её памяти его голос. — «Он даёт тепло, защищает от зверей и очищает воду».
Она принялась за поиски. Нужен был трут — что-то сухое, легко воспламеняющееся. Под корой старых берёз нашлись тонкие, как бумага, полоски бересты. В дупле поваленного дерева обнаружился сухой мох. Оставалось самое сложное — добыть искру. У неё не было ни спичек, ни зажигалки.
Мысли лихорадочно работали. Камень о камень? Слишком сложно и долго. Трение? У неё не было ни сил, ни подходящего дерева. Она опустилась на землю в отчаянии, и её рука наткнулась на что-то твёрдое в кармане куртки Томаса. Его старая, походная фляжка из нержавеющей стали. Идея пришла внезапно, как вспышка молнии. Дно фляжки, если его отполировать, могло сработать как линза, как вогнутое зеркало.