Она нашла кусок глины у ручья, смешала его с песком и принялась за работу. Час за часом она методично, с ожесточённым упорством, полировала дно фляги, пока оно не заблестело на солнце. Затем, собрав весь свой сухой трут, она поймала солнечный луч, сфокусировав его в одну крошечную, ослепительную точку.
Прошли минуты, которые показались ей вечностью. Она почти сдалась, когда над мхом появился едва заметный дымок. Она осторожно подула на него, боясь спугнуть зарождающееся пламя. Дымок стал гуще. И вот, наконец, вспыхнул маленький, дрожащий язычок огня.
Слёзы облегчения хлынули из её глаз. Это была не просто победа над холодом. Это была победа над отчаянием. Она подкладывала в огонь сухие ветки, оберегая его, как новорождённого младенца. Скоро над их скромным лагерем уже весело потрескивал костёр, разгоняя утреннюю сырость и даря иллюзию безопасности.
Она вскипятила воду во фляжке и напоила брата тёплым питьём. Ему как будто стало немного легче. Лихорадочный блеск в глазах слегка померк.
— Ты… ты как Прометей, — прошептал он, и в его голосе прозвучала тень прежней ироничной улыбки.
— Я просто не хочу, чтобы ты замёрз, — ответила она, сжав его руку.
Они были живы. Они боролись. И этого пока было достаточно. Кассандра смотрела на огонь, и в его танцующем пламени ей виделось будущее. Неясное, пугающее, но оно было. И где-то там, в этом будущем, их ждал человек, оставивший на песке одинокую гильзу.
За много миль от них, в другом лесу, у другой реки, беглец пробирался сквозь чащу. Боль в содранных руках и ноющих мышцах стала привычным фоном. Голод сводил желудок. Но разум оставался холодным и острым, как осколок льда.
Целью была цивилизация. Не большой город, где каждый фонарный столб мог скрывать врага, а маленький, забытый богом городок, где можно было бы затеряться, найти связь и сделать следующий ход. Он шёл на юг, ориентируясь по солнцу, избегая дорог и открытых пространств.
К исходу второго дня пути удача ему улыбнулась. Он наткнулся на старую, заброшенную железнодорожную ветку. Шпалы прогнили, рельсы покрылись толстым слоем ржавчины, но это была дорога. Дорога, которая куда-то вела.
Он шёл вдоль путей несколько часов, пока не увидел впереди огни. Маленький городок, притулившийся в долине. Несколько десятков домов, церковь, заправка и одинокий бар с мигающей неоновой вывеской «У Джо». Идеально.
Нужно было сменить облик. Его одежда была грязной и рваной. На окраине города, на верёвке за одним из домов, сушилась рабочая одежда — комбинезон, фланелевая рубашка. Украсть её было делом нескольких секунд. В кармане комбинезона нашлось несколько помятых долларов. Не густо, но хватит на еду и телефонный звонок.
Переодевшись и спрятав свою рваную одежду в лесу, он вошёл в город. Теперь он был не беглецом из новостей, а обычным работягой, зашедшим пропустить стаканчик после смены.
Бар «У Джо» был именно таким, каким должен быть. Полутёмное помещение, пахнущее пивом, жареным луком и застарелым сожалением. За стойкой — грузный, усатый бармен. За столиками — несколько местных завсегдатаев, лениво обсуждающих спорт и погоду. Никто не обратил на нового посетителя никакого внимания.
Он заказал бургер и пиво. Это была самая вкусная еда в его жизни. Пока он ел, он слушал. Разговоры были ни о чём, но в них была жизнь. Нормальная, обыденная жизнь, которой он был лишён.
Расплатившись, он направился к таксофону в углу бара. Он достал из кармана кольцо отца. На внутренней стороне, помимо герба, была выгравирована крошечная, почти незаметная последовательность цифр. Это не был номер телефона. Это был код.
Он набрал номер справочной службы Филадельфии. Затем, следуя инструкциям, которым отец научил его много лет назад, он набрал код. Система была старой, построенной на доверии и паранойе, времён, когда о цифровом следе ещё не задумывались. Это был доступ к «консьержу» — человеку, который ничего не спрашивал и всё устраивал.
После серии щелчков и переключений в трубке раздался тихий, бесцветный голос: